Я молчал, переваривая услышанное.

Нет, на меня его слова не произвели впечатления. Он все еще был беспринципным ублюдком. Гитлер, я думаю, тоже кого-то любил, а мразью от этого быть не переставал.

Просто теперь я знал, что у него есть старший сын, удавшийся в отца. Значит, еще даст о себе знать.

— Я вас понял, Семен Аркадьевич, — сказал я серьезно. — Значит, Горюнов просто кошмарит честный бизнес ради своей вендетты. Сложностей не предвижу, но их отсутствия гарантировать не могу.

— Разберитесь, Дима, — он кивнул. — Буду должен.

Он достал из кармана халата небольшую папку. Тонкую, бумажную. Не флешку, не кристалл. Старая школа.

— Здесь досье на нашего героя. Адреса, явки, привычки. Думаю, найдете, за что зацепиться.

Я взял папку. Она была теплой от его руки.

— Считайте, что «Пассаж» скоро откроется.

Я встал. Спокойно, размеренно оделся, сложил халат, отправил его в сумку. Отключать записывающую запонку возможности не было, но ничего. Все, что надо, она записала.

Закончив одеваться, я кивнул Гаврилову:

— Был рад знакомству, Семен Аркадьевич.

Затем направился на выход. Дверь передо мной снова тихо щелкнула.

Итак, сегодня я живу. Уже неплохо. Я получил первое задание. Тестовое. Гаврилов проверяет меня на вшивость и на компетентность. Справлюсь с пожарным — получу доступ к настоящим делам.

Что ж, вызов принят.

«Демидовский Пассаж» встретил меня яркими вывесками и кипящей жизнью. На фоне остального Каменограда он серьезно выделялся, этакий островок жизни и цивилизации. Разнообразные магазины, витрины, павильончики, даже лифт и эскалатор — серьезная заявка.

Здесь, даже в будни, слонялась молодежь, мамочки с колясками пили кофе, кто-то что-то покупал. Но даже сейчас людей было меньше, чем обычно. Половина галерей на первом этаже была перетянута красно-белой лентой, у эскалаторов скучали охранники Гаврилова. Кинотеатр, как я знал, закрыли, фудкорт тоже, потому поток посетителей знатно поубавился.

Я нашел «виновника торжества» на втором этаже, у входа в зону фудкорта.

Майор Горюнов (спасибо, что не Горелов) лично ковырялся в пожарном щитке. Мужик лет сорока пяти, с лицом, будто высеченным из гранита, выбритый, осанистый. Форма МЧС сидела на нем как влитая, но выглядела потерто.

Как я и думал, своей инспекцией он руководил лично, и сам же в ней участвовал. Дотошно. С маниакальным упорством.

Ладно, начинаем прощупывать.

— Что за самоуправство? — громко спросил я, подходя ближе. — Вы понимаете, что мешаете работе крупного бизнеса? Кто вам дал право парализовать работу торгового центра?

Горюнов даже не вздрогнул. Он медленно, аккуратно закрутил крышку щитка, проверил ее на прочность и только потом обратил на меня внимание.

Смотрел он тяжело, не моргая.

— А вам кто давал право мешать работе пожарной инспекции? — строго спросил он. — Ради вас же стараемся. Вы кто будете?

— Дмитрий Сергеевич Волконский, — представился я. — Младший советник Министерства Магических Ресурсов.

Майор будто расслабился, услышав мои слова.

— Волконский? — с некоторым удивлением переспросил он. — Наслышан. Говорят, работу у нас отнимаете, князей вытаскиваете из пожара… А иным пожары устраиваете.

Горюнов подмигнул. Значит, знал о моей деятельности и принял за своего. И ведь не ошибся — но мне, во имя легенды, следовало его в этом переубедить. Досадно, но ничего. Переживу.

— Вы тут какими судьбами? — спросил он. — За покупками пришли? Некоторые магазины работают. Пока что.

— Я здесь, чтобы разобраться в ситуации, — холодно ответил я. — Поступили жалобы на необоснованное давление…

— Необоснованное? — перебил он, усмехнувшись. — А вы, Дмитрий Сергеевич, когда Зотова в асфальт закатывали, тоже о «давлении» думали?

Я замолчал, сохраняя маску недовольства. Давал ему продолжить свою мысль — чем больше он говорил, тем больше я мог о нем узнать.

— Слышал, вы сейчас и Управу на уши ставите, с Зацепиным бодаетесь, — продолжил Горюнов, подходя ближе. Он говорил тихо, чтобы не слышали охранники. — Так вот, Волконский. Я делаю ровно то же самое, что и вы. Вы прижали Зотова, взялись за коррупционеров, а я прижму Гаврилова. Мы одно дело делаем. В городе должен быть порядок.

Горюнов был прав на мой счет. Тут бы мне сказать: «друг-брат, я свой, у меня хитрый план, помоги мне». Раскрыть всю подноготную, и он бы согласился, отступился, был бы мир, дружба, жвачка.