А результат будет идеальным. Гаврилов получит свой ТРЦ и продолжит приносить доход (а потом я его все равно уроню). Пожарные получат оборудование, которое спасет жизни и им, и погорельцам. Город получит дееспособную службу спасения. А я получу еще один закрытый кейс и репутацию человека, который может договориться с кем угодно.

Единственный минус — гордость майора Горюнова пострадает. Но и то временно.

Я распечатал черновик приказа и акт дефектовки. В принципе, этого было достаточно, но подпись Милорадовича добавляла бумаге веса — так что мне просто необходимо заполучить ее. С таким аргументом в портфеле разговор с упрямым майором пойдет совсем в другом русле. Вот оно, предложение, от которого невозможно отказаться.

Я вошел в приемную князя уверенным шагом. Елена Павловна, секретарь, лишь кивнула мне, даже не потянувшись к селектору. Мой статус «своего человека» в этом кабинете уже не требовал подтверждения.

— Владислав Петрович, у нас нарисовалась ситуация, требующая вашего автографа. И, возможно, небольшого административного нажима, — сразу начал я, заходя в кабинет.

Князь, сидевший за своим столом, поднял на меня взгляд. Выглядел свежо, несмотря на поздний час.

— Снова спасаете город, Дмитрий Сергеевич? Или на этот раз что-то личное?

— И то, и другое, — я прошел к столу и положил папку с распечатанными отказами. — Речь о майоре Горюнове. Начальник пожарной части, сейчас пытается прихватить за горло бизнес Гаврилова. Напрасно, смею заметить.

Милорадович подошел к столу, взял верхний лист. Пробежал глазами.

— Горюнов… Слышал. Принципиальный офицер. Редкое качество. И, как правило, фатальное в наших широтах. Гаврилов уже просил вас… Посодействовать?

— Просил. И я пообещал решить вопрос. Но не так, как он ожидает.

Я сел в кресло без приглашения. Мы уже прошли этап церемоний.

— Ситуация следующая. Помочь можем и тому, и другому. У Горюнова люди горят на работе в прямом смысле слова. Оборудование устарело лет на десять, заявки отклоняют годами. Стандартная отписка: «Средств в бюджете нет».

Милорадович хмыкнул, возвращая лист на стол. Для него такие строчки точно были не новшеством.

— Стандартная формулировка. Вы же понимаете, Дмитрий, бюджет не резиновый. Социалка, инфраструктура, долги по зарплатам…

— Бюджет есть, Владислав Петрович, — твердо сказал я. — Я просмотрел сводные ведомости за квартал. Деньги есть даже в плановом бюджете. Просто их никто не тратит. Берегут. Либо для отчетности, чтобы показать экономию, либо чтобы в конце года распилить на премиях.

Князь внимательно посмотрел на меня.

— Допустим. И что вы предлагаете? Прийти в казначейство и потребовать деньги на основании того, что они там «просто лежат»? Вас пошлют. И будут правы по регламенту.

— Не пошлют, — я усмехнулся. — Если мы изменим формулировку.

Я достал из папки заготовленный документ. Распечатку одной из заявок Горюнова.

— Смотрите. Горюнов просит «закупку оборудования взамен изношенного». Это текущие расходы. Низкий приоритет. Отказать легко.

Затем я выложил свой вариант, то самое постановление в сопровождении уже заготовленного акта дефектовки.

— А мы подадим это иначе. «Экстренное переоснащение в связи с выявленным критическим несоответствием нормам безопасности». Нынешнее снаряжение списываем как непригодное, им ничего не останется, кроме как заменить.

Милорадович взял мой проект. Его брови поползли вверх.

— Вы предлагаете признать текущее состояние пожарной охраны… критическим?

Я даже не понял, удивился он, или одобрил. Но по выражению лица можно было предположить, что и то и другое разом.

— Я предлагаю назвать вещи своими именами. Их кристаллы, питающие личные щиты, выработали ресурс, и даже до того имели ограниченную эффективность — в сравнении с «Эгидами», которые просит Горюнов. Любой серьезный обломок сомнет питаемый ими щит как бумагу. Если, не дай Бог, случится пожар на складе с реагентами или каком-нибудь заводе — люди Горюнова погибнут. И тогда прокуратура придет не к Горюнову. Она придет к тем, кто подписывал отказы в финансировании. То есть к чиновникам городской управы, и к нам, как к надзорному органу.

Я наклонился вперед, оперевшись руками на столешницу.

— Страх, Владислав Петрович. Это единственный рычаг, который работает лучше жадности. Мы не просим денег, мы официально уведомляем город и губернию, что ситуация аварийная. И если они сейчас откажут — они подпишут себе приговор на случай любой ЧС. Ни один бюрократ не возьмет на себя такую ответственность. Деньги найдут. Вывернут карманы, снимут с премий, но найдут.

Милорадович молчал, перечитывая документ. Я видел, как он взвешивает риски.