Мастер Алгоритмов. ver. 0.2
Попал в тело презираемого опустившегося чиновника в магической Российской Империи? Не беда.
Сбросить вес — дело техники.
Бросить пить — дело воли.
Починить местную магию и подчинить ее с помощью алгоритмов — дело ума.
А вот отбелить себе имя, вернуть доверие и вычистить город от воров с коррупционерами, когда тебя самого считают главным негодяем — это уже вызов.
Глава 1.0
Мы выехали после обеда. Служебный самоход я брать не стал — слишком приметный с этими министерскими номерами. Вызвал такси. Приехал уставший, повидавший виды «Руссо-Балт» грязно-желтого цвета, который жалобно скрипел пластиком, даже просто зависая на месте.
Первая точка — проспект Императора Александра III.
Согласно акту выполненных работ, который я распечатал утром, три месяца назад здесь был проведен «капитальный ремонт дорожного полотна с полной заменой основания, подушки и укладкой двухслойного асфальтобетона общей толщиной двенадцать сантиметров». Сумма контракта — внушительная. Исполнитель — естественно, «Гранит-Строй».
Водитель вел самоход медленно, ругаясь сквозь зубы. Дорога шла волнами — и мы вместе с ней. Яма внизу — машина ухала вниз. Кочка — нас подбрасывало вверх. Компенсаторы не справлялись.
— Двенадцать сантиметров, говоришь? — пробормотал я, вцепившись в ручку над дверью, когда таксист в очередной раз «нырнул» в невидимую рытвину.
— Если они имели в виду глубину ям, то не соврали, — заметил Баюн с заднего сиденья. Его мотало из стороны в сторону, шерсть встала дыбом. — Дима, ты уверен, что нам обязательно нужно терпеть эту морскую болезнь? Можно было просто сфотографировать издалека.
— Нельзя. Нужна детализация. Остановите здесь, пожалуйста.
Я расплатился с радостным таксистом, который тут же увел свою тачанку прочь от этого проклятого места, и подошел к краю дороги.
Ветер гонял по проспекту поземку. Покрытие выглядело серым, уставшим и крошилось под ногами, как сухое печенье. А ведь прошло всего три месяца.
Я достал из кармана складную линейку и присел у края дорожного полотна, где «свежий» слой отвалился куском, обнажив старую, грязную основу.
— Смотри, Баюн. Видишь этот срез?
Я приложил линейку.
— Пять сантиметров, — констатировал я. — Пять. Вместо двенадцати. Они не меняли основание. Они даже старый слой не сняли. Просто налили сверху один слой дешевой смеси прямо поверх старых дыр и грязи.
Я сделал серию снимков. Линейка в яме. Срез асфальта, где четко видно, что под тонкой коркой нового лежит старый, потрескавшийся бетон.
— Это классика, — сказал я, убирая телефон. — В смете — выемка грунта, песок, щебень, два слоя асфальта. В реальности — просто «косметика» поверх гнили. Разница в стоимости работ и материалов — процентов шестьдесят. Миллионы рублей, которые растворились в воздухе.
— А дорога поплыла после первых же заморозков…
— А им того и надо. Быстрее крякнет — быстрее чинить надо будет. За новый прайс. Вот и получается, что делать хорошо им невыгодно.
— Зато у Зацепина, наверное, дача крепкая, — фыркнул кот.
— Железобетонная. Поехали дальше.
Я вызвал новую «карету».
Следующая остановка — Сад Имени Цесаревича Алексея.
В смете это звучало красиво и дорого: «Благоустройство территории, установка малых архитектурных форм, монтаж пятидесяти скамеек художественного чугунного литья модели „Империал“».
Чугун — это на века. Это вес, это статус. В империи такие вещи ценились.
Мы вошли в заснеженный, пустой сквер. Таксист остался ждать у ворот, благоразумно не глуша мотор.
— Считай, — скомандовал я.
Мы прошли по аллеям. Ветер свистел в голых ветвях лип.
— Двадцать шесть… Двадцать семь… Двадцать восемь.
Мы вернулись к центральной клумбе.
— Двадцать восемь, — повторил я, делая панорамное фото пустых аллей. — Где еще двадцать две? Испарились? Или их украли злые гномы?
Я подошел к одной из скамеек. Выглядела она издалека неплохо — черная, массивная, с витыми ножками и гербом на спинке. «Империал», как и заявлено.
Я снял перчатку и постучал костяшками пальцев по массивной на вид ножке.
Дзынь.
Звук был тонкий, звонкий. Пустой.
— Слышишь? — спросил я кота. — Чугун так не поет. Чугун звучит глухо, тяжело. А это — консервная банка.
Я присел и провел пальцем по стыку «литья».
— Сварной шов, — констатировал я. — Грубый, не зачищенный, просто закрашенный толстым слоем эмали.
Я достал ключи и с силой царапнул «ножку» снизу, у самой земли. Под слоем черной краски блеснул яркий, серебристый металл.
— Сталь, — презрительно сказал я. — Дешевая профильная труба, пустотелая внутри. Нагнули на станке, сварили, прилепили китайские штампованные гербы и покрасили. Это муляж, Баюн. Через два года она проржавеет насквозь и развалится под весом бабушки.
Я сделал серию снимков: общий вид, крупно — убогий сварной шов вместо благородного литья, и царапину, предательски блестящую сталью.