Я вышел из кабинета. В приемной секретарша вжалась в стул, провожая меня испуганным взглядом.

Ордер лежал в кармане. Папка с компроматом — в руке.

Про Сычева-то я солгал. И про все остальные гарантии тоже. Я получил, что хотел, и теперь желал использовать это беспрепятственно. Презентовать «Циклон». Закопать Гаврилова.

А Зацепин в моем расстрельном списке шел следующим номером. Он ничего не мог сделать, его судьба уже была предрешена. Дороги, фонари, лавочки, энергосети я мог с натяжкой простить.

Воровство ценой здоровья детей — нет. Пусть сушит сухари и закупает вазелин. Оптом. Ему и то, и другое очень скоро понадобится.

Наступили выходные. Последние перед запуском нашего проекта — и перед запланированным покушением на Милорадовича. В понедельник все должно было решиться. Днем будет пресса, публичный результат, который, в идеале, должен был усилить волну шума вокруг нас, сделать невозможным мое тихое убийство или остановку нашей работы. Вечером — встреча с Гавриловым. И конец его схем. Или моей второй жизни, но тут уже как получится, постараюсь предотвратить.

Но то после. А тем субботним утром я просто проснулся, потянулся, и поднялся с кровати. Легко и непринужденно. Не было на те два дня внеурочной работы, не планировалось какой-то особой подготовки. На два дня, сорок восемь часов затишья перед бурей, я снова принадлежал самому себе.

Я подошел к зеркалу в ванной, взглянул на себя.

Ну что сказать, атлета в отражении не увидел, лгать не буду. Но, по крайней мере, смотревшее на меня из зеркала создание куда меньше напоминало свинью, и куда больше — обычного человека. Волосы чистые, гладко выбритое лицо здорового цвета, уже не опухшее. Пузо основательно сдулось, спасибо дефициту калорий и тренировкам, но полностью пока не сошло. Несмотря на то, что это тело стало основательно сильнее, мышцы пока только начинали видимо проявляться.

Нормальный прогресс. Приемлемый.

Я усмехнулся своему отражению, умылся, почистил зубы. Покормил кота, оделся в спортивный костюм, и вышел на улицу. Пора было потрясти остатками сала.

Улицы по маршруту моей пробежки были еще практически пусты. И не слишком-то приятны — дневная плюсовая температура держалась уже с неделю, а с ней пришли все сопутствующие явления. Грязный, тающий снег, слякоть, мерзкая погода. Я сам спасался согревающим заклинанием, которое меня прикрывало от этой радости. Иначе о пробежках можно было и не думать.

Ноги сами несли меня вперед. Легкой, пружинистой трусцой, не сбивая дыхания. Никакой одышки, никакого колотья в боку. Я мог бежать долго.

Забавно. Всего пару месяцев назад это тело не могло без мата, одышки и трех перекуров подняться на третий этаж. А теперь — километр спокойно пробегал. Только за техникой приходилось следить, чтобы при такой массе суставы не ушатать. Но это была уже вечная проблема, тело Волконского и без жира оставалось габаритным, а я, убирая жировую массу, наращивал мышечную. В здоровом теле — здоровый дух, что для этого мира было вдвойне верно. Как говорил Баюн, физическая форма тут напрямую влияла на магию. Следовательно, что? Следовательно, надо было подкачаться.

Я пробегал мимо знакомых зданий, ставших знаковыми для моей новой жизни. Мимо серой громады Министерства. Моего, так сказать, «офис». Прошлый Волконский на это здание смотрел равнодушно, каждый рабочий день был ему как отбывание повинности, открывавшее возможности нажиться. Я же видел в нем свою песочницу, лабораторию, штаб, в конце концов. Да, выглядело хреновенько, но людей я там нашел замечательных. Милорадович, Илья, Мария, да даже Василиса с ее отношением ко мне. Всего меньше трех месяцев прошло, а я уже не представлял своей жизни без этих людей и нашей с ними совместной работы. Быстро адаптировался.

За ним — «Уральский самоцвет», с его безвкусной, кричащей роскошью. Где можно было встать прямо по центру зала, закрыть глаза, швырнуть со всей силы половинку кирпича, и знать наверняка: попадешь в какую-то мразь. Место, где заключались и обмывались грязные сделки, где беззастенчиво демонстрировались нечестно нажитые и бессовестно отнятые. где я впервые встретился с князем и понял, под какую авантюру подписался. Я усмехнулся. Ничего. Клиентов у них скоро поубавится, а там, глядишь, и для честных людей найдутся места.

Этот город больше не был мне чужим. Его облупившиеся фасады, разбитые дороги, тускло горящие фонари, его кровь и боль и предсмертная агония — это все теперь касалось и меня, это все я ставил целью исправить. Потому что мог. Потому что хотел. Потому что это не только интересно, но и людям от этого станет лучше. И кроме проблем я видел потенциал. Систему, которую можно и нужно было починить. Оптимизировать. Заставить работать.

Заканчивая пробежку, я свернул к маленькому продуктовому магазинчику на углу своего дома. Нужно было купить бутылку минералки.