Я знал, что логическая цепочка в голове Василисы уже сложилась. Как высеченную в камне, ее было не смыть и не закрасить какими-то там отговорками и оправданиями. Вопрос был только в том, спросит ли.

Не спросила. Вообще ничего не сказала. Просто посмотрела на меня с отстраненным разочарованием. Считала, наверное, что ее подозрения подтверждались, что Волконский все еще гнида, только теперь активно шевелящаяся. То хрупкое профессиональное уважение, которое только-только начало зарождаться между нами, рассыпалось. Для нее я снова стал тем самым мутным, скользким Волконским, который решает вопросы не умом и талантом, а какими-то грязными закулисными сделками.

Я выдержал ее взгляд без единого слова. Пусть так. В конце концов, это значило лишь то, что я и правда хорошо отыгрывал нужный образ.

Так или иначе, этот успех вдохнул новую жизнь в лабораторию. Даже Василиса — видимо, сочтя меня «необходимым злом» для благой цели — продолжала работу усердно и с энтузиазмом. Это хорошо, это главное. За личную репутацию я не сильно переживал, а вот за благо проекта — да.

В таком вот рабочем задоре и прошли следующие несколько дней. Вопрос «сможем ли?» уже не стоял, вместо него мы искали ответ на другой: «как сделать лучше?» И тут уже даже сама бесконечность не была пределом.

Пока Илья занимался технической стороной, Василиса доводила до ума последние заклинания для библиотеки прибора, Мария — пиарила нашу разработку изо всех своих сил, а Баюн дрых на шкафу, мое основное занятие было не совсем по теме проекта. Я украдкой дорабатывал свои боевые алгоритмы, пряча поверхность кристаллической доски от посторонних глаз с таким усердием, будто там отображался срамной контент. Чуйка подсказывала — они мне еще пригодятся.

Эта почти идиллическая картина была нарушена звуком решительно открытой двери. Настолько решительно, что я чуть не заподозрил визит группы захвата по мою душу, за воровство кристаллов. Но вместо отряда бравых мужиков с автоматами на пороге стояла взволнованная, сияющая Мария. По лицу видел, что принесла хорошие новости.

— Дмитрий Сергеевич, наши посты завирусились! — сообщила она, показывая телефон.

А в телефоне и правда было интересное. Одна запись, другая, все про наш проект. Реакции перли, как на дрожжах. Алгоритмы соцсеток нас, наконец, благословили.

Я взял у нее телефон, полистал комментарии. Так, скептики со своими «распилят, доколе?!» — на месте, верующих было побольше, что радовало… Свидетели тоже попадались, из того самого экспериментального дома, и их друзья-родственники. Пара человек пыталась косить под местных и писали, что ничего не было, но реакции под теми комментариями — «дерьмо» и «клоуны», в основном. Отлично.

Илья, оторвавшись от своей полировки, подошел ближе, сияя от гордости.

— Может, и в газете о нас напишут? — пошутил он, весело усмехаясь. Его эта вся огласка не сильно волновала, работала бы его техника. Не было в нем ни капли тщеславия. — Да там и до телевизора недалеко!

— А вот и напишут! — с притворной обидой ответила Мария. — Мне только что звонили из «Губернского Вестника». Спрашивали про наш проект, просили об интервью!

Вот это было хорошо. Губернский уровень куда как выше местного, городского. Хоть газеты теперь мало кто читал, но у них и свои страницы в соцсетях имелись, каналы, вот это вот все.

Василиса подняла голову от своего отчета, глядя на нас с тенью недовольства.

— Преждевременный шум, — сказала она своим обычным, скептическим тоном. — Технология еще не прошла государственную сертификацию и внутреннюю экспертизу.

— Всему свое время, Василиса Дмитриевна, — успокоил я ее. — А народная поддержка нам не помешает.

Щит из шума рос. Мария была молодец. Хорошую волну разогнала. Теперь нас так просто не заткнуть. Любая попытка похоронить проект под сукном — или меня под землей — теперь вызовет общественное недовольство. Уродам, которые хотели бы прийти по наши души, теперь нужно было сначала выбить нас из центра внимания, чтобы о нас забыли. Это будет непросто. Отличная работа.

Мария воссияла еще сильнее — надо думать, от похвалы и осознания собственной важности — и упорхнула, пообещав «держать меня в курсе информационной обстановки». С ее уходом лаборатория снова погрузилась работу.

Я позволил себе насладиться моментом, глядя на их работу. Тут стало приятнее после нашего прорыва. Атмосфера давящего дедлайна и битья головами о бетонную стену ушла. Можно было сказать, что если раньше мы гнали велосипед в крутую гору, то теперь велосипед катил нас с нее, легко и с ветерком.

Да и ребята адаптировались. Расцветали во всей красе, можно было сказать. Почувствовали свою силу, развивались с каждым днем все больше.

Илья больше не был простым технарем, который просто паяет. В нем проявилось конструкторское, созидательное начало. Теперь он собирал прибор поменьше, уже для установки в проблемный дом. «Циклон-1» работал, но это была не массовая штука. Его первой и главной задачей было клепать и допиливать прошивку для других, «полевых» устройств, просчитывая комбинации чар для всех возможных типов забитой проводки, чтобы потом обычный приборчик мог это просто воспроизвести.