Не слишком приятно было об этом думать. Я, все-таки, не садист и не убийца, смаковать такие подробности было не про меня. Но если до такого дойдет, мне в арсенале ничего не стало бы лишним, а чтобы получить хорошее заклинание следовало явно представлять его результат.

Я сформировал чары. Плоское, вибрирующее лезвие невидимой кинетической энергии ударило по шее манекена, рассекая баллистический желатин.

Князь подошел, провел пальцем по срезу, невозмутимо оценивая мою работу.

— Неплохо, — сказал он хладнокровно, как анатом. — Но слишком медленно. В реальном бою противник успел бы поставить блок. Скорость, Дмитрий. В нашем деле скорость решает многое. Давай еще. Быстрее.

Еще некоторое время он гонял меня, заставляя наносить удары снова и снова, добиваясь не только точности, но и максимальной скорости, после каждой атаки называя произведенный эффект.

Такая вот анатомия убийства. И это, к сожалению, было именно то, что мне нужно. Могло очень скоро пригодиться.

Мы продолжили. Князь превратился в безжалостного экзаменатора. Он называл цель — я бил. Без передышки. Без эмоций.

— Бедренная артерия. «Рассечение».

Честно говоря, я аж поежился. У самого бедро будто заболело от этих его слов. Ну и грязища. Но думать о чистоте рук было чуть-чуть поздновато в моем положении.

Я ударил, рассекая бедро манекена. Быстро, практически не думая и не целясь.

— Хорошо. Теперь еще раз.

Раз за разом я рубил ногу манекена. Милорадович был прав, раньше я бил слишком медленно. Больше нет. Повторение за повторением, последовательность действий, выбор цели, формирование заклинания — все это происходило на лету. Как правильный удар в боксе, или прием в самбо. Там не думаешь, какие мышцы в какой последовательности напрячь и как двигаться. Тело получает сигнал и воспроизводит заученную последовательность. Так было и тут, только кроме тела еще и разум подчинялся этому закону.

— Достаточно, — сказал Милорадович.

Он произвел несколько пассов руками, читая магическую формулу. «Раны» манекена затянулись на глазах, возвращая его к исходной кондиции. Разумно, на нем после моих «Рассечений» не осталось живого места.

Но тренировка была далека от завершения. Просто возникла необходимость в «чистом листе».

— Вернемся к «Копьям», — сообщил князь. Затем задал вопрос: — Скажи, Волконский, куда следует бить такой атакой?

Вопрос был с подвохом. Вероятно, Милорадович ожидал, что я сейчас начну рассказывать за жизненно важные органы, точки всякие, голову, на худой конец. И это был бы неправильный ответ.

— Центр масс, — ответил я, не задумываясь.

— Верно, — он кивнул. — В заклинании целишься намерением, и это куда проще, чем при стрельбе. Но прицелиться и попасть — все еще разные вещи. Особенно в бою, по движущейся и отбивающейся цели.

Я понимал его логику, и разделял ее. Это имело смысл. Тогда, на перекрестке, я даже с очень близкого расстояния еле попал по тому колдуну. С магией хоть и проще, а ситуация та же.

— Однако есть еще одна цель. Голова, — продолжил князь. — Цель вторичная, только если предыдущие атаки не вывели его из строя. Попасть гораздо сложнее. Потому — вперед. «Копья», два в центр масс, одно в голову. Упор на скорость.

Так мы и продолжили тренировку. Раз, два, три, раз, два, три… Без передышек и пауз, быстрее, сильнее. Я следил, чтобы мои «Копья» были достаточно широки. Не пробить навылет, а остановить и вызвать максимум повреждений.

Получалось все лучше и лучше. Опыт на ринге и в тире, как ни странно, помогал. Милорадовичу пришлось несколько раз восстанавливать манекен, потому как бил я более-менее в одну и ту же точку, и бил с каждым разом все лучше. Идеальная ширина атаки отложилась у меня в рефлексах, выверенное намерение формировалось в уме само собой, стоило мне подумать про «Копье».

Затем пошли связки из «Копий» и «Рассечений». Милорадович создавал иллюзии с разных сторон, и я бил по ним, как только они появлялись. Затем к иллюзорным противникам добавились иллюзорные же атаки. Хоть это и не был поединок с самим Милорадовичем, я все равно был на своем приделе — и выходил за его рамки.

Когда князь дал отмашку на перерыв, потом я пропитался, казалось, насквозь. Хреновое дело в такую погоду, но что делать? Раньше же не заболел, и в этот раз думал, что пронесет. А если и нет — магическая медицина мне в помощь. Свой «звездный час» я не пропущу, валяясь с температурой.

— Вот это, Дмитрий, — сказал князь, кивнув на мои «художества», — достойная работа. Но базовый телекинез — импровизированное оружие. Помнишь, я рассказывал, что мало кто вообще додумался довести его до такого?

— Помню, — ответил я. — И не могу понять, почему.

— Во-первых, — начал он пояснение, — магия консервативна. Очень сильно завязана на традициях, старых учениях. Знаком тебе принцип «работает — не трогай?»

— А то!

Это было одно из негласных священных правил любого кодера. Но оно никогда не мешало изобретать новое.