— Это, — сообщил Милорадович, — твой маршрут. А точнее, самая интересная его часть. Обрати внимание вот на этот перекресток…

Он выполнил жест рукой, разведя пальцы — как на телефоне, когда увеличиваешь изображение. Вместо полной карты на проекции остался один ее фрагмент.

— Вот здесь. Пересечение старой, заброшенной железнодорожной ветки и подъездной дороги к металлургическому комбинату.

— Заброшенному, я полагаю? — уточнил я, хотя можно было и не спрашивать.

— Именно, — ответил князь. — Он загоняет тебя в ловушку. И захлопнется она здесь, я в этом уверен.

Милорадович говорил жестко, без намека на аристократическую мягкость. Но без злости, и без страха. Он констатировал факты, и не более того. Он продолжил:

— Это не просто «изменение планов», как он тебе сказал. Это проверка. Он хочет посмотреть, из чего ты сделан.

Князь крутил проекцию в воздухе, давая мне рассмотреть предполагаемое место действия со всех сторон, обращая внимание на детали, о которых он говорил.

— Темно, как в могиле, — продолжал он чеканить слова. — Фонари там выбиты уже лет десять. Ни одной живой души на километр вокруг. Десятки укрытий: ржавые вагоны, бетонные блоки, развалины цехов. Идеальное место для засады. Они будут ждать тебя здесь.

Он поднял на меня свои холодные, стальные глаза.

— Это не «если», Дмитрий. Это «когда».

Я смотрел на этот вот участок, впитывая информацию. Значит, там. Либо на похожем участке, но скорее всего — там. Хорошо это знать. Я прикидывал, откуда и как могут напасть, чтобы хоть немного иметь представление. Князь не говорил «если». Он говорил «когда». Он был уверен, что проверка будет. Что Гаврилов не из тех, кто доверяет на слово. Он отправлял меня на этот экзамен одного. Не потому, что не мог помочь. А потому что хотел увидеть, стою ли я чего-то без его поддержки. И пересдачи на этом экзамене не предусматривалось.

Князь выпрямился, отошел от стола. Его тень легла на карту, полностью накрыв промзону. Он заложил руки за спину, на мгновение задумался, а затем медленно подошел ко мне. Его движения были выверенными, экономичными, как у старого, опытного хищника.

Он полез во внутренний карман своего плаща и достал оттуда маленький, гладкий, невзрачный серый кристалл, похожий на обычную речную гальку. Он положил его на стол, прямо в центр красного круга.

— Это «Маячок», — сказал он. Его голос был все таким же ровным и жестким. — Простейший артефакт. Никакой сложной магии. Только одна функция, доведенная до абсолюта. Если начнется бой — сожми его. Сильно. Ощутишь хруст, это будет сигнал о срабатывании. Артефакт пошлет единственный, но мощный импульс. Я получу сигнал тревоги и твои точные координаты. Мои люди будут в двух минутах езды от этого места. Будут ближе — их смогут заметить.

Он посмотрел мне прямо в глаза, и его взгляд был тяжелым, как свинец.

— Но помни, Дмитрий, даже две минуты в бою — это вечность. За две минуты можно умереть десять раз. Ты должен продержаться. Рассчитывай только на себя.

Он сделал паузу, давая мне осознать вес сказанного.

— И учти еще одно. Если моим людям придется вступить в бой, чтобы тебя спасти… Про всю нашу операцию можно забыть. Гаврилов все поймет. Он поймет, что ты не просто жадный чиновник, а чей-то агент. И заляжет на дно. Навсегда. Все ниточки, которые ведут к Салтыкову, оборвутся. И второго шанса у нас не будет.

Я молча протянул руку и взял «Маячок». Он был холодным и тяжелым, гораздо тяжелее, чем выглядел. Я сжал его в кулаке. Это был не спасательный круг. Это был мой последний патрон. Использовать его означало провалить задание.

Ну да, очевидно же. Раз я привел с собой «группу поддержки», значит, дело нечисто, значит, я, возможно, крот. Гаврилов не дурак, он сразу все поймет. Значит, отбиваться придется самому. Хорошо. Так даже интереснее. Я справлюсь.

— Понял, — сказал я спокойно, пряча кристалл в карман брюк. — Прикрытия не будет. Работаю один.

Князь отошел от стола, давая мне пространство.

— Теперь — твои «игрушки», — сказал он, и в его голосе впервые за вечер проскользнул оттенок профессионального любопытства. — Ты говорил, что к этой тренировке порадуешь автоматическим щитом. Показывай.

— Он не совсем готов, — честно признался я. — Не отполирован. Но базовая логика работает, минимально функционирует.

— Проверим. Активируй.

Я закрыл глаза. Это было самое сложное плетение, которое я когда-либо создавал. Я начал выстраивать его в уме. Сначала — «Сторож». Тонкая, почти невесомая сфера сканирования вокруг моего тела, постоянно активная, но требующая минимума энергии. Затем — «Оценщик», спящий, но готовый проснуться по тревоге. «Память» и «Исполнитель». Все четыре компонента я связал в единую, работающую систему. Я почувствовал, как заклинание «легло» на реальность, окутав меня невидимым магическим полем. Вроде ничего и не поменялось, но я чувствовал себя защищеннее.

— Готов, — сказал я, открывая глаза.

Князь отступил еще на пару шагов.

— Отлично.

Он сделал едва заметное движение пальцами. Легкий, почти учебный энергетический сгусток, который я уже научился отбивать вручную, сорвался с его руки и полетел мне в плечо.

Я не шелохнулся. Я заставил себя не реагировать, полностью доверившись своему «коду».

И он сработал.

В тот момент, когда сгусток вошел в зону действия «Сторожа», я почувствовал, как заклинание ожило. «Оценщик» мгновенно просчитал угрозу, «Исполнитель» сработал. Маленькая, вибрирующая тарелка щита материализовалась из воздуха ровно на пути сгустка, в сантиметре от моего плеча. Раздался звук, очень похожий на щелчок. Щит остановил атаку.