— Ради всего святого, за что? Джеймс спросил — Теперь, когда ты здесь, мы можем отправиться в путешествие вместе.

Я опустился обратно на диван.

— Ты не будешь возражать?

— Две головы лучше, чем одна — Кроме того, я был бы рад компании.

— Что ж, выпьем за это — Я поднял свой бокал, и мы выпили снова, мои опасения по поводу расположения монастыря рассеялись. Но при следующей вспышке молнии я вспомнил шрамы водителя, бледные полоски ткани, просвечивающие сквозь его влажные волосы. Должно быть, волчьи когти содрали кожу с черепа бедняги.

— Что-то случилось? — Джеймс спросил.

— Кто-нибудь предупреждал вас о том, что нужно идти в лес?

— Кроме всех, с кем я разговаривал? — Он улыбнулся и помахал рукой — Мы в старой доброй стране, приятель. Хорошие люди, соль земли, но простодушные. Там, где есть неизведанные дебри, должны быть и монстры, верно?

— Я понимаю вашу точку зрения. Но я бы чувствовал себя лучше, если бы нас сопровождали. Были случаи нападения волков.

Джеймс с безразличным видом разглядывал свой стакан.

— Я уже поспрашивал людей. Боюсь, это никого не интересует. Похоже, только четверо из нас готовы отправиться в эти дебри.

Водитель упомянул иностранцев во множественном числе.

— Кто эти двое других?

— Ну, а вот и Флор из Испании — Он понизил голос — Лакомство для глаз, но остерегайтесь её язычка. Кажется, у меня все еще остались шрамы от нашей маленькой ссоры сегодня утром за завтраком — Он усмехнулся, потирая плечо — Другой, Бертран, известный французский ученый. Правда, не слишком дружелюбный.

— Настоящая Организация Объединенных Наций — заметил я, на что Джеймс снова усмехнулся — И они тоже пытаются добраться до Долгаски?

Он кивнул.

— Но мы все были скованы погодой. По крайней мере, это объединяет нас с монастырем.

— А что, если мы отправимся все вместе? Чем больше нас будет, тем меньше вероятность, что какие-нибудь волки станут с нами связываться, верно?

— По-моему, это вполне разумное рассуждение, но тебе нужно убедить остальных. Их интерес к Долгаске кажется не более чем корыстным.

Он произнес это слово так, словно оно было ему совершенно не по душе.

— Может быть, мы все сможем встретиться за ужином сегодня вечером — сказал я — Обсудим это.

— Замечательно. Я это устрою. На углу есть ресторанчик. Он наполнил мой пустой стакан — Но тебе стоит подняться наверх и немного отдохнуть, дружище. Ты выглядишь очень измотанным.

Я сделал, как предложил Джеймс, и нашел хозяйку пансиона, пожилую женщину, которая провела меня в скромную комнату на втором этаже. Вымыв посуду, я лег на односпальную кровать, ощущая, как дневное движение проходит через мое измученное тело. Трудно было поверить, что я нахожусь менее чем в тридцати милях от Книги душ, книги, которая исчезла из коллекции дедушки после его смерти. Исследование показало, что эта книга никогда не должна была существовать в двадцатом веке.

Но затем я прочитал об этом в прошлом месяце в "Историческом журнале", автор которого полагал, что монахи-основатели Долхаски переписали множество утраченных текстов и фолиантов, в том числе «Книгу душ» Я закрыл глаза. Подумать только, что через два дня я смогу держать в руках ту же самую книгу, которую десять лет назад видел в руках дедушки. Мои мысли начали блуждать по этой теме.

Я уже почти заснул, когда вдалеке раздался волчий вой.

Бертран решительно покачал головой, закрыв глаза.

— Нет.

— Почему нет?

— Я планировал одиночную экспедицию — ответил он с сильным французским акцентом — и она останется одиночной экспедицией.

Мужчина средних лет, сидевший напротив меня, был высоким и худощавым, с кислым выражением лица и веками, которые подрагивали, когда он высказывал возражения, что случалось довольно часто. Джеймс был прав насчет "не особо дружелюбного" тона. Более того, он был придурком.

— И мы охотимся за одними и теми же рукописями, не так ли? он продолжил — С какой стати мне делиться своими открытиями с группой любителей? — Он вернулся к тушеному кролику, аккуратно орудуя вилкой и ножом.

Мы собрались на ужин примерно через час после того, как я лег. Из-за волчьего воя, который превратился в хор ночных кошмаров, я не сомкнул глаз. Усталость и злость теперь бурлили во мне. Прежде чем я успел отреагировать на "любительское" замечание Бертрана, Джеймс хлопнул в ладоши.

— Ну что, — весело сказал он — Значит, вечеринка на троих?

Мы все повернулись к Флор. При виде её страстных глаз, надутых губок и блестящих черных волос до плеч было трудно не разинуть рот. Но я понял, что Джеймс имел в виду, говоря о её меркантильности. Дело было не только в её черной майке и брюках-карго, но и в том, как ровно, почти со стоном она говорила.