Волшебство, которого я не должен был видеть.

Я уставился на лицо дедушки, и на моем лице отразился шок. Его светло-голубые глаза изучали кровь, сочащуюся из моего пальца, морщинки вокруг его рта разгладились. Одной рукой он сжал мое запястье, но меня больше беспокоила его другая рука. Тот, что сжимал меч, который всего несколько секунд назад был его тростью для ходьбы. Меч, которым он только что провел по моему пальцу, я и глазом моргнуть не успела.

Рана начала болеть, затем гореть, и с моих губ сорвался стон.

Его глаза встретились с моими. Суровый немецкий взгляд.

— Тебе не следует прятаться здесь.

При этих словах, произнесенных с сильным ударением, комната на чердаке, казалось, снова обрела очертания, все вернулось из какой-то серой дымки. Антикварный письменный стол, заставленные книгами полки, старый сундук. Хотя я не мог видеть шкаф, в котором прятался, я чувствовал запах душных пальто позади себя.

— Как ты сюда попал? — спросил он.

— Ч-что?

— Как ты вошел в мою комнату?

Мой взгляд переместился на дверь. Никакой системы запирания. Даже замочной скважины нет, чтобы заглянуть внутрь. Но она всегда заперта. Сквозь густой лес я часто улавливал приглушенные звуки, похожие на литургические песнопения, а однажды услышал высокий, леденящий душу голос, не похожий ни на что из того, что я когда-либо слышал. Этот голос целый месяц мучил меня кошмарами. Но это не помешало мне вернуться и послушать.

— Я... я открыл дверь.

— Как?

Слово. Было странное слово, которое дедушка произносил каждый раз, когда стоял перед дверью на чердак, прежде чем повернуть ручку. Как будто он бормотал кому-то отрывистое приветствие.

— Я спросил то, что ты сказал.

Он крепче сжал мое запястье и наклонился ближе. И что мне сказать?

— Апри... — я прочистил горло — Апри.

Как и раньше, когда я произносил это слово, через меня прошел электрический ток, и напряжение в комнате, казалось, спало, как будто у тебя заложило уши после полета на самолете. Дедушка дважды моргнул. Целую минуту он пристально смотрел на дверь, затем закрыл глаза и выдохнул через свои большие ноздри, как будто только что пришел к серьезному выводу.

— Тебе не следует прятаться здесь — повторил он, отпуская мое запястье и выпрямляясь — Тебе вообще не следует здесь находиться. Никогда.

Я прижал руку к груди, вытянув пораненный палец, в моих глазах стояли слезы.

— Хорошо.

Я вздрогнул, когда он опустил руку, но это было всего лишь для того, чтобы вытереть кровь большим пальцем. Он что-то пробормотал, проводя испачканным кровью большим пальцем вверх и вниз по рукояти меча, прежде чем вложить его обратно в трость. Он направился к двери, темный льняной костюм плотно облегал его высокую фигуру.

Я последовал за ним, бросая настороженные взгляды на сундук, в котором теперь было тихо, и на книжные полки, на которых снова стояли энциклопедии и справочники. Неужели мне все почудилось?

— Ты любопытен — сказал дедушка, открывая мне дверь — Но ты не должен быть глупым. Услышанное не может не быть услышанным. Увиденное невидимым. Сказанное невысказанным. И именно это самое важное для людей нашей крови.

— Да, сэр — сказал я, не понимая, о чем, черт возьми, он говорит.

Он еще мгновение сурово смотрел на меня, затем кивком отпустил.

Я сбежал по узкой лестнице, испуганный и растерянный. Я был на попечении бабушки и дедушки с тех пор, как умерла моя мать, а это было всегда, сколько я себя помню, и ни один из них никогда не причинял мне боли. А в мой день рождения?

Войдя в свою комнату, я ногой закрыл за собой дверь, не обращая внимания на разложенные на кровати подарки. Я подумал, что он порезал мне палец. Я боялся взглянуть, уже ожидая увидеть ободранную жировую подушечку, может быть, даже окровавленный обломок кости. На ощупь порез был очень глубоким.

Но когда я посмотрел вниз, то увидел лишь слабую белую полоску.

С наступлением темноты волчьих криков становилось все больше. Они носились взад и вперед, как будто несколько из них учуяли наш запах и сообщали остальным. Когда воздух огласился особенно громким криком, я побежал, чтобы догнать Джеймса и Флор.

— Я предлагаю разбить лагерь — выпалил я — Разведите хороший костер, расставьте что-нибудь вроде дозора — Мое сердце сильно забилось в груди, когда я указал направо — Вон там ровное место, много упавших веток.