Опанас, все внимание которого было занято дракой со скопцами, перевел взгляд на Старшую.

Та уже сидела на спине Незнакомца, вцепившись зубами в его шею и единственной рукой колотила по голове.

Что-то она держала в руке, что-то такое, от чего над головой Незнакомца в воздухе расплывалось облачко красной взвеси.

Рука Опанаса легла на телефон, и тут в его сторону полетела вторая голова. Он отпрянул, голова Незнакомца, оставляя за собой кровавый инверсионный след, вращая глазами и вереща что-то нечленораздельное, ударилась в трубы водопровода и проломила одну. Извержение кипятка и шипящего пара чуть не опалило молодого человека, он зацепился за тело ремонтника и полетел спиной назад.

Он ударился о бетон спиной и затылком и почти полная тьма сгустилась.

Но продлилось это недолго.

24.51. Тьма сгущается, свет тускнеет.

От удара о бетон спиной и затылком он вновь потерял сознание, но это продлилось недолго. Наплыв тусклого света и неразборчивых звуков начался, когда Опанаса волокли к выработке. Затем вновь накатила темнота, потом опять пришел свет. В промежутке, когда внешние раздражители не достигали сознания, им владела иллюзия другого места…

Тихо нес свои воды Нигер, магическое дерево Сейба возвышалось посреди более низкорослых деревьев, мелкие брызги от водопадов висели теплой пеленой, и посреди этой пелены в сердце дождевого леса притаилась деревня дагомейцев. Здесь шаман-бокор танцевал вокруг «дороги духов», потрясая погремушкой асо, заканчивая ритуал вызывания. Картинка была нарисована темной акварелью на залитом дождем стекле, но за стеклом были тот же лес и та же деревня, контуры, выведенные краской, совпадали со смазанными мраком контурами того, что открывалось позади стекла, такое наложение создавало эффект необычный и пугающий, и звуковым фоном ко всему этому был равномерный рокот тамтамов — sound impact, coupe l'aire, воздушный удар, один из этапов ритуала…

Он пришел в себя сидя под стеной, в углу, за дренажным бассейном. Одушевленная вуаль, обернувшаяся вокруг его лица удушающим влажным платком, поднялась к потолку, и вместе с ней исчезла зрительная иллюзия, сопровождаемая иллюзией звуковой.

Старшая стояла, покачиваясь взад и вперед, прижимая скомканную черную кофточку к обрубленному плечу. На ее обнаженной теперь груди виднелась сложноузорчатая ветвистая татуировка, не последнее место в которой занимали крысы с переплетенными, заросшими орнаментом из листьев и цветов хвостами.

Старшая говорила, и голос ее прерывался:

— Зачем ты… приволокла сюда этого?..

— Интересный уродец, — отвечала Младшая. — Мне он нравится. Подойдет для жертвы.

При этих словах желудок Опанаса сжался, выдавливая к горлу содержимое. Он привык ко вниманию со стороны противоположного пола, но в этот раз кто-то сыграл с ним злую шутку. Крысятницы увидели в нем не привлекательный образчик самца — они пялились всю дорогу потому, что он обратил на себя их внимание как жертва.

Старшая обернулась, окидывая взглядом выработку, и уставилась в потолок.

— Что это там? — Ее лицо, казавшееся серым в тусклом свете лампочек, исказилось. — Кто здесь еще?

На этот плохо сформулированный вопрос Младшая стала что-то отвечать, но Опанас ее слов не слышал. Он с новым приступом удивления прислушивался к сосущему чувству чужого присутствия внутри своей головы. Одушевленная вуаль покинула его, но оставила лоскуток, который прилепился где-то на внутренней поверхности черепа. Усилием воли, которую почти подавили быстрота смены невероятных событий и общая необычайность ситуации, он попытался избавиться от остаточного действия вуали.

Младшая наклонилась над ним и сказала:

— Не удивляйся. Все это — подготовленная операция.

— Кто остановил поезд? — спросил он.

— Сатанист. Не то «Южный крест», не то «Черный ангел». А те, скопцы, специально приехали из Москвы. Но вот старый бокор — он где? Или это… эта сущность… — она повела головой в сторону висящей под потолком вуали… — Его агент?

Тупо глядя на нее, Опанас спросил:

— Что вы все делаете здесь?

— Добываем карту.

— Какую карту?

— «Хитари макан». Карту из Книги Конца Сферы.

— Ну что за фигня? — простонал Опанас. — Какой Сферы? Какого конца? Что ты несешь?!

За спиной крысятницы Старшая шагнула к колонке артезианской скважины, качнулась и повалилась лицом вниз, прямо в прореху между половинами бетонной плиты. Раздался плеск, на бетон упали брызги. Голова зацепила один из поплавков, леса, на которой он болтался, порвалась, и насос с хлюпаньем заработал. Кровь из плеча стала темным облаком расплываться в грязной воде.