«Да знаю я, — опускаясь ниже, откликнулся Эшу Рей, Закрывающий Пути, он же — Легба Кафу, лунное божество, он же — Владыка Перекрестков. — Опоздал. Твой брат слишком долго готовил ритуал. Пока я добирался сюда, пока входил в силу, все уже закончилось.»

— Мой брат — хороший шаман, — возразил тот, кто шел по туннелю. — Он не мог опоздать, это ты добирался долго.

00.00. Вот теперь — полная тьма. И шаман пришел.

— Долго, долго ты добирался, — бормотал бокор. — Если бы они не передрались, пришлось бы вмешаться… Старый, а? Ха! — обозлившись, он потрясал кулаком. — Любители, вот вы кто. Кто так готовит операции? Почему старый? Кто из вас, любителей, видел единственного посвященного сантерии этой страны? А кто из вас изучил место, куда отправлялся? Если бы вы знали, что никто никогда не позволит ремонтнику разгуливать по туннелю в одиночку, только втроем — смотрели бы на труп другими глазами.

Когда он готовил все это, его ученик смог быстро устроиться рабочим на нужный участок. Достать «Хи-тари макан» из скважины и спрятать его в коробке недействующего телефона было просто. Хотя ученик не догадывался, что потом именно его кровь бокор собирался использовать, чтобы снять защиту манускрипта. И уж тем более он не знал, что авария поезда убьет его.

Энергия переполняла чресла. Он чувствовал, что надо вернуться и зайти к пригласившей его в гости новой сотруднице — он хотел ее, очень хотел. Он вообще хотел сейчас всех женщин мира. Это черная, злая энергия делала его таким ненасытным. И она привлекала к нему женщин. Женщины не такие тупоголовые чурбаны, как большинство мужчин. Они-то чувствуют тоньше, под узкими плечами и впалой грудью они видят эту энергию.

Выйдя из туннеля, он прямо с рельс вспрыгнул на ограждающие мост перила и исподлобья огляделся. В темном небе не было видно звезд, широкая река не несла свои воды под мостом, не перемигивались огоньки на холмах. Мир, как старая картина, подернулся пленкой патины и замер ровно на час. Это было секретное время, двадцать пятый час суток, время тех, кто владел силой — и кем владела сила, — время, когда стрелка вселенского метронома, страшной темной башней протянувшаяся в облака, застывала в верхнем положении. Мгновение-на-грани-суток, длящееся целый час, тайное время, в котором не жил никто, кроме тех, кто знал его секреты.

Стоя на перилах в мертвой тишине двадцать пятого часа он перекусил бычью жилу и развернул пергамент. Легба, Владыка Перекрестков, парил над ним, тихо посмеиваясь, — шутник, триксет, ему и положено было смеяться. Это он обманул когда-то Олодумаре, Создателя Сфер, и спрятал «Хитари макан» под холмами.

Бокор вгляделся в карту континентов, которую древний предсказатель, живущий еще в те времена, когда континенты имели другие очертания, предвидел очень точно. Четыре точки было отмечено там. Предстояло много работы — найти стихийные элементы, собрать их воедино и провести последний ритуал. Буквы лянгажа, сакрального языка, произошедшего от шипения Данбалала, великого змея, старейшего среди Лоа, тянулись жутковатой вязью, обозначая места, где спрятаны элементы. Просто так они не дадутся в руки. Чтобы снять защиту, нужна будет кровь, багровые реки крови, и огонь, и вода, и воздух.

— Кровь и огонь обеспечим мы, Легба, — пробормотал он. — Воду обеспечат пожарные, а воздух — сама атмосфера…

— Как скажешь, мой конь, — откликнулся Легба.

Карта была общая, но те строения, где впоследствии спрятали элементы, предсказатель обозначил крупными символами. Здесь была башня-игла из столицы страны, соседней с Самым Независимым Государством, была какая-то каменная кошка рядом с миниатюрными треугольниками-пирамидками, а на другом континенте — две стоящие рядом очень высокие башни и здание в виде пятиугольника.

Следовало начать с того, что располагалось ближе, — с башни-иглы. С нею будет легче.

Более сложные операции потребуют очень тщательной подготовки.

— Постепенно, — сказал Легбе бокор. — Будем работать постепенно.

Сергей БОРИСОВ

ДЕЛО О ТРЕХ ТРУБКАХ

«ТРУДНО БЫТЬ КОНАН ДОЙЛОМ

(история одной мистификации)

Десять лет назад я стал классиком. Не корысти ради, а токмо волею обстоятельств, главным из которых было после-гриппозное состояние.

Грипп накатывает на Москву каждую зиму, но до поры меня миловал. По правде сказать, я даже думал, что люди, подхватившие эту заразу, преувеличивают свои страдания. Ахают, охают… Вместо того, чтобы книжки читать. Поэтому, когда у меня запершило в горле и засвербило в носу, я обрадовался: ну, теперь отдохну, поваляюсь, начитаюсь вдосталь.

Ничуть не бывало. Несколько дней я лежал мокрый как мышь, пил клюквенный морс и путал день с ночью. Однако в конце концов грипп отступил от моего бренного (тогда я понял, что оно бренное) тела. Пару дней я тупо пялился в «ящик», а потом стал чередовать это занятие с чтением. Читал же я давно намеченное к повторению — «Братьев Карамазовых» Достоевского. А когда закрыл последнюю страницу — сюрприз: по телевизору фильм Ивана Пырьева по этой книге. Тут-то все и произошло. А именно: кино, ясное дело, все в точности передать не может, поскольку ограничено и временем, и выразительными средствами, однако кое-какие вещи подчеркнуть в состоянии. Например, шероховатости сюжета, которые в романе не так уж важны и почти не заметны.