Как падет на воды звезда Полынь,

И на Страшный Суд всех нас поведут,

На костре из собственной гребалы

Автор текста будет гореть в Аду.

3.

Дерево Жизни какой-то подлец ядовитым плющом обвил,

Чтобы удобнее было взбираться на самую на вершину.

Значит, нам нужно стихотворение о любви.

Не о такой, как там нынче модно, а между женщиной и мужчиной.

Да, развлечения для, и

Еще любовь окрыляет.

Карине я сбросил смску с местом и временем. Она потом позвонила, но разговаривать я не стал. Обойдётся.

У театра бородатые мальчики в кедах и девочки в мещковине и роговых очках. Один я в арманиевых джинсах, вырядился, блин. Журналист, блин. Репортёр, сука. Обозреватель, блин. Слился с толпой, ага. С другой стороны, очень не хочется выглядеть как чмо. Почему Гарик не подрезал билетов в оперу, например, мы сто лет про оперу не писали. Или на балет. Про балет так вообще никогда при мне. Пошло всё это в задницу - свалю сейчас, не будет же Карина закладывать меня Гарику. А почему не будет? Будет, ещё как - ей же надо вывести меня из равновесия. Так что убегать я не буду, хватит. Какие странные мучительные отношения получаются, эй, Полоскина, не хочешь об этом написать? Ты же мастер описывать отношения, принцесса новой искренности.

Стою перед афишей и разглядываю это бесстыжее хлебало с большими карими глазами навыкате. Ну какая ты поэтесса, Вероника Михайловна Полоскина? Поэзия это магия хаоса, горькое мыло истины и легенда к карте страданий. И где твоя сытая довольная рожа, а где карта страданий. С другой стороны, что я опять усложняю, придумываю заговоры какие-то и в конспироложестве упражняюсь - девочка хочет внимания. Обычная девочка. Страшненькая немного, ну и чего теперь. На лягушку похожа. Девочка-лягушка, врушка-притворюшка. Кого обмануть хочешь?

Пот на спине проступил и блестит, как люстровый бисер

Перед свиньей, недостойной таких трудов.

Знайте, любовь - это всего лишь способ самоубийства,

Вот что такое эта ваша любовь.

Мышцы размялись чтоб,

Хлопают крылья - хлоп-хлоп.

Внезапно спиной что-то чувствую. Поворачиваюсь - конечно же, это Карина, и, конечно же, она шикарна. Длинные волосы распущены, свободная футболочка открывает загорелое плечо, брючки в облипочку, туфельки на платформе и сумочка к ним. Дать бы тебе, Карина, молотком по голове, какая же ты красивая. Чуть не сказал это сейчас.

– Привет.

А неплохое бы начало разговора получилось, с молотком по голове. Но шанс упущен.

– Эй, привет, говорю.

– Что ты насвистела Гарику? В своих мечтах он уже рукопожимается с Трансрёмером и пилит луки в сортире Стокгольмского университета.

– Да Трансрёмер не проблема как раз. Я правильно понимаю, что ты не рад меня видеть?

– А ты и правда психолог. Наверное, хороший.

– Не жалуются. Если хочешь, могу тебя проконсультировать.

– Да, хочу.

– Когда? Где?

– Здесь и сейчас, - начинаю сразу и всерьёз.- У меня проблема с младшей сестрой моего покойного друга. Она крышей поехала. Что делать, док?

– Женись на ней, и всё пройдёт, - как ни в чём не бывало срезает меня Карина.
– Я знала, что с тобой скучно не будет.

– Как у тебя всё просто.

– А у тебя нет. Три дня на телефон не отвечал. Почему?

– На даче был.

– Бегаешь от меня?

– Что?
– началось. Примкнуть штыки.

– Бегаешь. Трус.

– Бегаю. Но я не трус. Мне показалось, что ты пьяная была. И я думал, что ты уедешь уже, квартиру продав. И мы будем считать, что этого разговора не было.

– Думать и считать - не самые сильные твои стороны, ковбой.

Я же ей сейчас по морде дам. То есть по лицу. Вот по этому милому трогательному личику прямо с правой заряжу. Вот прямо в эту смелую игривую улыбочку, и чтоб зубы горохом по асфальту. Ровные белоснежные зубы. Губки маленькие и аккуратные. Носик с аккуратно закрашенными веснушками. Девочки думают, что мы не видим, а всё видно. Зачем вообще закрашивать веснушки, веснушки - это же круто. У меня их нет, и я страдаю. Не закрашивай веснушки, Карина.

– Как скажешь, дорогой.

Я это сказал вслух, про веснушки. Шандец.

– Может, пойдём? Все зашли уже. Билеты у тебя?

У меня билеты, у меня. Пойдём, перед смертью не надышишься. В конце концов, чего это я стесняюсь - со мной не просто тёлочка, а иностранная журналистка. Я её в "Пропке" подцепил, как и полагается. Выкусите, хипстеры - вам такого не светит. Кажется, я начинаю понимать, что значит быть Гариком - давать людям то, что они хотят от тебя получить. Не усложняя. Хватит усложнять, действительно.