– Хорошо - утверждаю, что не хочу её поправлять. Восклицательный знак, - продолжаю я, впрочем, без особой надежды

– Но сначала был вопрос.

– А в конце ты в задницу пойдёшь, - бешусь я уже от неё, нет сил.

– Все там будем, - Карина пожимает плечами.

– Оптимистичненько, - я пытаюсь не сдаваться, но крыть уже нечем. Последний шанс.
– А тебе не кажется, что мы друг другу не подходим по классовым соображениям? Вы капиталистические богатые буржуи, а я социалистический пролетарий без гроша за душой.

– Нет, Алекс, ты снова неправ, - она отпивает, задумчиво смотря куда-то вдаль.
– То есть разница между нами, конечно, есть. Но она в другом.

– Это в чём же?

– Ты барахтаешься в своих симулякрах, а я делаю то, что мне нравится. Деньги здесь, конечно, кое-что значат, но я помню одного парня, который умел справляться без них.

Она подмигивает мне и смеётся. Будь ты проклята, Карина. Будь. Ты. Проклята.

– Дело даже не в симулякрах.

– Хорошо, что ты признал свою проблему.

– Я готов признать даже то, что ты хороший психолог.

– Спасибо. Очень приятно.

– Пожалуйста. Обращайтесь, - я собираюсь с духом.
– Дело в том, что так не делается. Понимаешь?

– Ты даже не представляешь, как я это понимаю.

– И как. Ты это. Понимаешь?

– Очень хорошо понимаю, потому что думала об этом последние семь лет каждый день, - она не оставляет мне шансов.
– Так вот, если очень хочется, то можно.

– Нельзя.

– Это у вас в России ничего нельзя, у нас в Швеции всё можно. Тебе понравится.

– Я этого не исключаю, что понравится, - и разговор уводит нас уже вообще непонятно куда, но я чувствую, что должен продолжать бороться.
– А ты не пробовала об этом поговорить с кем-то из коллег-психологов? Или с более опытным психологом?

– Неоднократно. Именно поэтому я здесь и сейчас разговариваю с тобой.

– Ты гражданка Евросоюза, перед тобой открыт весь мир. А ты припёрлась в наше вонючее болото...

– Чтобы забрать тебя отсюда. Ты вытащил меня тогда из окна, я вытащу тебя отсюда сейчас. Всё по-честному.

– Нифига всё не по-честному, - ах вот оно что. Гештальт у неё не закрыт.
– Если ты считаешь, что есть какой-то долг у тебя передо мной, то его нет. Заметь, это утверждение. Восклицательный знак.

Рисую пальцем в воздухе восклицательный знак. О-о, моя оборона, последний мешок симулякров. То есть нет, это что-то настоящее. Наверное.

– Вот теперь точно по-честному. Моя правда и твоя воля, как и должно быть.

Действительно последний мешок. Вот и всё. А у Карины звонит телефон. Она отвечает, это насчёт квартиры, у меня есть пять минут перевести дух, но переводить уже нечего. Я даже не сломлен, она меня в блин раскатала. Ну да, она же семь лет прокручивала в голове все возможные варианты этого разговора. Готовилась. Шансов не было. Надо было не приходить. Надо сегодня было много куда не приходить, надо было вообще решать всё по-другому. Каждый из сделанных мной сегодня выборов был неправильным. Как и вся моя жизнь. Спасибо, Карина.

А потом умрет в бою неравном,

Так, что хором промолчат мне все,

Как же это лажа и неправда

Как же это мерзко и паскудно

Как же это подло и жестоко

Как же это мелочно и гадко

Как это трусливо и нелепо

Убивать придуманных друзей.

6.

Не слышны удары палкой по кочану -

Неуспех теперь в ударах и по мячу.

Наша сборная по спортивному ничему

Одержала плановую ничью.

Марат и Федя погибли семь лет назад на выезде из Самары. По официальной версии водитель фуры заснул за рулём и выехал на встречку. Была ещё неофициальная версия, но это совсем другая история. И я там персонаж второплановый.

В результате мараткину "Тойоту" двое суток выковыривали из-под тягача по частям. Потом были похороны. Не факт, что каждого похоронили в той могиле, которая для него была предназначена. Впрочем, что уж теперь. Тогда было очень поганое время - наше дело стремительно летело кобыле в трещину, плохие новости шли чередой. Не то, что мы были к этому готовы - к такому нельзя никогда быть готовым, я считаю - но у каждого был свой головняк. Я, например, к тому времени уже месяца полтора как редкий день не нажирался как свинья с самого утра.

Поминки назначили в квартире, где жили Марат с Кариной. В той самой, которую Карина приехала продавать. Они уже давно отселились от предков, средства позволяли. Марат должен был присматривать за сестрой, но она и сама отлично справлялась. Так что он активно участвовал в нашем деле, что его, как некоторые считают, и погубило. Да я и сам так считаю, но чего уж теперь. Мужская компания курила в подъезде, девки собирали на стол. Меня припахала на кухню Полина, самая старшая из нас - ведь я не курил и был самым младшим к тому же. За исключением Карины, конечно. Но тут понятно. На кухне происходила вдумчивая подготовка без лишних слов - все были заняты своим делом, в том числе и поэтому я пару раз приложился к початой бутылке коньяка. Отсутствия Карины никто не заметил, зато я обратил внимание, что не хватает стопариков, и Полина отправила меня в большую комнату, где стоял шкаф с посудой. Гостиной я эту комнату не назову, какая гостиная в советских домах. И что-нибудь под салат попросили захватить, раз уж пошёл. Ну ладно.