– Итак.

– Итак привет, - всё та же потрясающая улыбка. И насмешливый взгляд. И серёжки в виде огромных колец. И кулончик в тон. И грудь второго как минимум размера под ним. Надо как-то не пялиться. Наверное.

– Да. Привет.

Подходит официантка, кладёт меню и идёт к другому столу забирать посуду. Пауза какая-то глупая, а пялиться на неё нельзя. Но очень хочется. Но нельзя. Значит, будем говорить. Беру меню и начинаю его смотреть, хоть и знаю наизусть. Поехали.

– Как дела?

– Хорошо, - она всё ещё улыбается. Рада меня видеть. Чёрт.

– Понятно, что хорошо. Давай с детализацией, я ведь за тобой не слежу.

– Не следишь, да. А ты вообще хоть с кем-то из наших общаешься?

– А должен?

– Я в Гамбурге с Владом встречалась, полгода назад где-то. У него там клуб, - замечает, что я никак не реагирую.
– Тебе неинтересно?

– Нет.

– А с остальными в фейсбуке иногда... сейчас кто где, сам понимаешь...

– Не то слово.

– Чего ты бука такой?

– Кто где, а я здесь. Хотя ты даже не представляешь, где бывать доводилось. Ты хотела мне рассказать, что у Влада в Гамбурге клуб? Ну будешь опять в Гамбурге, передай, что я им горжусь.

– А сам не хочешь передать?

Я поднимаю глаза над меню и смотрю на Карину. Она, видимо, понимает.

– Ты всё ещё злишься...

– Имею право. А вот ты почему не злишься, у тебя брат погиб...

Карина молчит. Ах вот, значит, по какому месту тебя бить надо. Ну ладно.

Будет он нелепым и мудацким.

Сущему всему грозя бедой,

По-арабски будет он ругаться,

Потрясая черной бородой.

Официантка уходит, приняв заказ. Карина вздыхает.

– Если б не ты, я бы тоже погибла.

Сумасшедшая. При чём здесь это.

– Знаешь, не надо делать из меня героя этой истории. Я такой же кусок падали, как и все остальные. Поэтому мы и не общаемся. Я нахожу, что это здраво и логично. И к тому же безопасно для всех.

– Ты мне всегда казался самым нормальным из мараткиных друзей.

– Начнём с того, что другом Марату я не был, - говорю правду, как учили меня Гарик и Булгаков.
– Он дружил с Владом и Валерой. А я - так, за компанию.

– И понимаю, почему ты не хочешь с ними общаться.

– Ты психолог что ли?
– её понимание взрослых вещей меня возмущает.

– Кстати, да, - припечатывает Карина.
– Я магистр психологии. Стокгольмский университет. Между прочим.

Черт, ей же лет двадцать пять уже. Проклятое время.

– Неплохо у тебя дела, - резюмирую и смягчаюсь.
– Продолжай.

– Да, мама тоже говорит, что надо продолжать, но мы с ребятами сначала хотим попробовать своё дело.

– С ребятами?

– Ну да, с которыми учились вместе.

– И что за дело?

– Ну не знаю, как объяснить. Здесь такое называют коучингом, но это скорее центр повышения квалификации будет, если ты понимаешь, о чём я.

– Хорошее дело, что бы вы там не задумали. А сюда тебя каким ветром надуло?

– Надо продать квартиру. Мы больше не вернёмся. Несколько покупателей уже есть, я затягивать не буду, продам за сколько предложат.

– Тоже правильно, тут с каждым годом всё поганей.

Карина подпирает голову руками, смотрит на меня и снова улыбается. На этот раз совсем чуть-чуть. Что ж тебе надо, милый ребёнок. С грудью второго размера. Не ребёнок уже то есть. Но что? Так и спрашиваю.

– Что?

– Ты.

Истекая ядовитой злобой,

Всем вокруг внушая лютый страх,

Он взорвёт четыре мозгоскрёба

И порвёт шаблон в пяти местах.

– Я?

– Да.

– И что я? Что-то не так со мной?

– Ты счастлив?

Куда это ребёнка понесло. То есть не ребёнка. И что вообще, блин, происходит?

– Интересно ты меняешь тему разговора. А тебе не видней как специалисту?

– Конечно, видней. А ты можешь ответить сам?

– Ну у меня жена-красавица, дочка тоже красавица, любимая работа...

– Гвоздика, не пизди-ка. На вопрос можешь ответить?

– Это какой у тебя лонг-айленд уже?
– неуклюже пытаюсь съехать. Надо как-то сворачиваться, мне кажется.

– Второй, - Карина с усилием допивает коктейль и отставляет бокал в сторону.
– Но я уже большая девочка, мне можно. Ну так что?