Мысль о покупке коня витала в воздухе кабинета над «Хромым конем» еще пару дней, обрастая нелепыми подробностями. Гриша, сокрушенно морщась, докладывал о «проблемах логистического характера» и «вопросах содержания животного в неспециализированном помещении», на что Алик хмурил брови и требовал «решить вопросы».

Но пока конь пребывал в стадии теоретической проработки, нетерпение Алика росло, как финансовые пирамиды в лихие девяностые. Сидеть сложа руки и ждать — это было не в его правилах. Ему требовалось действие. Результат. Видимый и осязаемый, как пачка купюр. Идея, пришедшая ему в голову утром третьего дня, казалась ему гениальной в своей простоте.

Цветы. Банально? Да. Избито? Еще как. Но это был классический ход, проверенный временем. Все женщины любят цветы. Все. Даже эта, с ее ледяным взглядом и противопожарным регламентом. Не может не любить. Это против природы.

Сказано — сделано. Отвергнув робкое предложение Гриши «купить нормальный букет, как у людей, с ромашками там», Алик сел в свой бронированный Mercedes и лично направился в самый пафосный цветочный салон города, тот, что располагался в первом этаже отеля, где ночь в стандартном номере стоила как его месячная зарплата среднего менеджера.

Салон пах не цветами, а деньгами. Деньгами, которые очень старались казаться утонченными. Воздух был густым от смешения ароматов сотен экзотических растений, и каждый лепесток, казалось, шептал: «Я очень дорогой».

— Мне цветы, — заявил Алик, подойдя к стойке, за которой стояла худая девица с таким количеством косметики на лице, что ее настоящие черты угадывались с трудом.

— Конечно, сэр, — девица вспыхнула искусственной улыбкой, оценивающим взглядом измерив его малиновый пиджак и массивные часы. — Для какого случая?

— Для… женщины, — с трудом выдавил Алик. Сказать «для ухаживаний» или «чтобы понравиться» язык не поворачивался.

— Понятно. Романтический повод? — уточнила девушка, и в ее глазах загорелись огоньки комиссии.

— Ага, — кивнул Алик, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Он чувствовал себя так, будто заказывал не букет, а орудие для особо изощренного убийства.

Через пятнадцать минут мучительного выбора, в ходе которого Алик отверг все «скучные» и «мелкие» варианты, указав пальцем на самый большой, самый вычурный и самый дорогой букет в салоне, он вышел на улицу, неся в руках нечто, напоминавшее флористический памятник самому себе.

Это были тридцать семь алых роз (он настоял на этой цифре, потому что ему было тридцать семь лет, и это казалось ему глубокомысленным символом). Каждая роза была размером с детскую голову. Их стебли были обернуты в золотую фольгу и перевязаны лентой цвета его пиджака. Но главным «украшением» стал финальный штрих, который Алик счел верхом элегантности и роскоши: по его просьбе флористка щедро обсыпала бутоны золотым глиттером. Букет сверкал на солнце так ослепительно, что прохожие щурились, а один голубь, пролетая мимо, врезался в фонарный столб.

Гриша, ожидавший у машины, ахнул.

— Шеф, это… мощно.

— Молчи, — буркнул Алик, с трудом умещая этот цветочный монумент на заднем сиденье. — Вези к ее офису. Ко времени, когда она заканчивает.

Он высадился за полчаса до конца рабочего дня, заняв позицию у выхода из невысокого, но импозантного бизнес-центра, где располагалась фирма «Вердикт и Партнеры». Он стоял, прислонившись к стене, с этим сияющим золотом и алым цветом снопом в руках, и пытался придать своему лицу томное и романтическое выражение. Получалось, как обычно, скорее угрожающе-озабоченное. Он выглядел как киллер, который заказал свою жертву, но забыл, как она выглядит, и теперь ждал подсказки.

Люди, выходившие из офиса, бросали на него странные взгляды. Девушки хихикали, мужчины провожали его оценивающими взглядами. Алик игнорировал их. Весь его мир сузился до стеклянных дверей.

И вот она появилась.

Она вышла не одна, а с коллегой, такой же подтянутой женщиной в строгом костюме. Они о чем-то оживленно беседовали, Елена улыбалась, и эта улыбка делала ее лицо не просто красивым, а одухотворенным. Алик замер, чувствуя, как у него перехватывает дыхание. Он сделал шаг вперед, загораживая ей дорогу.

— Елена Сергеевна, — произнес он, и его голос, обычно такой уверенный и грубый, прозвучал сипло и неестественно.

Она прервала разговор и подняла на него глаза. Увидев его, а потом этот сияющий кошмар в его руках, она не смутилась, не обрадовалась, не испугалась. В ее серых глазах мелькнуло лишь мгновенное удивление, которое тут же сменилось… весельем. Легкой, едва уловимой усмешкой. Ее подруга замерла с открытым ртом, пытаясь понять, что происходит.

— Здравствуйте, — вежливо сказала Елена. Ее взгляд скользнул по букету, и Алику показалось, что она чуть заметнее поджала губы, чтобы не рассмеяться.