Дверь вглубь офиса открылась, и вышел молодой человек в очках и с идеально уложенной челкой.

— Господин Смирнов примет вас сейчас, — сказал он, и Алику снова показалось, что он слышит не голос, а шелест стодолларовых купюр.

Алик лениво поднялся, поправил пиджак. Гриша и Серый инстинктивно выпрямились, приняв свои коронные позы «охранников-невидимок», которые на самом деле кричали «мы тут самые главные после нашего шефа».

И в этот момент вошла она.

Дверь из коридора открылась, пропуская сначала струю свежего воздуха, пахнущего городом, холодным кофе и чем-то еще… неуловимым. Цитрусовым? А потом вошла она.

Алик замер на полпути к двери в кабинет Смирнова.

Это была не ассистентка. И не курьер. Она несла под мышкой кожаную папку, потрепанную и явно любимую, в отличие от глянцевых папок ассистентки. На ней был не строгий костюм-тройка, а темно-синее платье-футляр, подчеркивающее стройную, но не худосочную фигуру. Волосы, цвета спелой пшеницы, были собраны в небрежный, но идеальный узел на затылке, от которого так и веяло спокойной, уверенной силой. Ей было за тридцать, это читалось во всем — в глазах, в осанке, в том, как она держала папку. Но в этом не было ни капли усталости или увядания. Была… выдержка. Как у дорогого коньяка.

Она шла, не глядя по сторонам, уткнувшись в бумаги в папке, на ходу поправляя очки в тонкой металлической оправе, съехавшие на кончик носа.

И вот тут Гриша, желая, видимо, обозначить присутствие босса и придать событию веса, сделал шаг вперед, перегородив ей дорогу к стойке администратора своим двухметровым, стодвадцатикилограммовым телом.

— Подождите, — буркнул он своим низким, похожим на скрежет камней, басом.

Она подняла глаза.

Алик увидел, что они серые. Чистого, холодного зимнего утра цвета. И в них не было ни капли страха. Ни капли смущения. Была лишь легкая, мгновенная деловая досада, как если бы на пути к принтеру ей встретился не вовремя поставленный стул.

— Вы перекрываете проход, — сказала она. Голос был ровным, спокойным, без тени подобострастия. Констатация факта. — И нарушаете правила офиса. Проходы должны быть свободны согласно противопожарному регламенту.

Гриша опешил. Он привык, что от его баса и размера люди либо шарахаются, либо начинают заискивать. Здесь же был третий, совершенно немыслимый вариант — его просто… проигнорировали как досадную помеху. Он растерянно посмотрел на Алика.

А Алик не мог оторвать от нее взгляда. Внутри у него вдруг заиграла музыка. Не та, что крутят в его клубах — тяжелый московский рэп. А та, что гремела из всех окон в его детстве — латина «Маргарита». Где-то глубоко в подсознании зазвучали маракасы и томный голос: «Маргари-и-ита, ты меня не люби-и-ишь…» Он даже головой качнул в такт несуществующему ритму.

Она, не дождавшись реакции Гриши, просто обошла его, как обходят неудачно поставленный цветочный горшок, и подошла к стойке.

— Настя, добрый день. Документы по делу «Северный ветер». Все подписано, нужно отсканировать и отправить клиенту до конца дня.

— Елена Сергеевна, конечно, я… — засуетилась ассистентка, сгребая папку.

Елена Сергеевна. Имя ударило Алика прямо в солнечное сплетение. Простое. Твердое. Как камень. Елена. Не Лена, не Алена. Елена.

Он наблюдал, как она повернулась к нему. Вернее, даже не к нему, а в его сторону. Ее взгляд скользнул по его малиновому пиджаку, задержался на лице на долю секунды — без оценки, без интереса, просто фиксация объекта в пространстве — и тут же ушел в сторону.

И в эту долю секунды с Аликом случилось странное. Весь его организм, годами настроенный на агрессию, на доминирование, на «решание вопросов», дал сбой. Мозг, обычно выдававший лишь два варианта реакции — «наехать» или «проигнорировать», — вдруг предложил третий, абсолютно абсурдный. Он захотел… поправить галстук. И втянуть живот. И сразу же спросить у Гриши: «Я нормально выгляжу? А? Нормально?»

Адреналин, который должен был бы выброситься в кровь перед «разборкой», выбросился сейчас. Но он был другого свойства. Он не злил, не заставлял сжимать кулаки. Он заставлял сердце биться часто-часто, как у воробья, застрявшего в ладонях. В висках застучало. «Обалдеть, — пронеслось в голове у Алика. — Щас инфаркт схвачу. В дорогущей итальянской рубашке. Непорядок».

— Елена Сергеевна, — вдруг выдавил он, и собственный голос показался ему каким-то сиплым, чужим.

Она снова посмотрела на него. Теперь уже с легким, едва уловимым вопросом во взгляде.

— А… вас к Смирнову? — спросил он, чувствуя себя полнейшим идиотом. Конечно, она не к Смирнову, она к стойке с документами подошла.

— Нет, — ответила она просто. И после секундной паузы, словно из вежливости, добавила: — Я работаю в другом отделе. Гражданское право.