— Поставь, я сказала.

Она стояла по другую сторону стола, напряженно вцепившись в его край и комкая белоснежную скатерть.

В любой другой ситуации я поставила бы на ее готовность ударить собеседника.

Впрочем, в любой другой ситуации я и не предположила бы, что персонал может подобным образом обращаться к гостям.

— Могу я узнать причину? — губы мужчины дрогнули в ироничной и понимающей улыбке.

Я видела его в профиль и не могла толком рассмотреть лицо, но почему-то мне показалось, что ему такая идет.

Администраторша тем временем побледнела, но тут же на ее лице начали проступать красные пятна:

— Потому что никто не будет кормить зло. А ты — зло. Пошел вон отсюда, ничего тут не получишь. Нечистая сила.

Все это безобразие стоило хорошего если не скандала, то возмущения.

Жалобы. Отзывов в социальных сетях.

И вместе с тем было настолько комично, что нареченный нечистой силой мужчина продолжал стоять, — то ли из последних сил сдерживаясь, то ли не зная, как реагировать.

Нужно было просто отойти. Сделать вид, что я ничего не слышала. Напомнить себе, что ситуация меня не касается.

Однако вместо всего этого я лучезарно и вместе с тем откровенно снисходительно улыбнулась администраторше:

— Простите, я ведь на нечисть не похожа?

Женщина едва не подпрыгнула, развернулась ко мне, и я с изумлением обнаружила, что в ее глазах застыл страх. Не безумие, не глупое веселье, а настоящий ужас.

— Нет, — ответила она тоже предельно серьезно. — Это он — зло. Я ему тут есть не позволю.

Подбородком она указала на мужчину, и я кивнула, потому что услышала именно то, что хотела:

— Ну вот и ладненько.

Прежде, чем она успела опомниться, я подхватила тарелку с его подноса и переставила на свой. Взяла второй набор столовых приборов. Подумала и второе пирожное прихватила тоже.

— Тогда пойдем есть ко мне в номер. Это ведь не запрещено?

Я училась, кажется, на четвёртом курсе, когда мне перестали хамить в общественных местах.

Кречетов говорил, что появилось у меня в лице, в общем облике нечто, отметающее саму попытку, — не отпечаток скандальности, но спокойствие, о которое никому не хочется расшибать лоб.

«Ты, Вика, выше этого», — заявил он как-то.

Я не замечала ничего подобного, но склонна была согласиться с тем, что это правда.

Вот и сейчас администраторша только растерянно моргнула, а я кивнула ей еще раз и направилась к выходу, не сомневаясь в том, то Нечистая сила последует за мной.

Он и правда пошёл. Придержал передо мной дверь, а в коридоре сразу же забрал ставший ощутимо тяжёлым поднос.

— Что это было? — я поинтересовалась тихо, с трудом сдерживая веселье.

— Судя по всему, старолесский колорит. Скандальная тётка к ужину, — он отозвался, в тон, и явно точно так же прилагал усилия, чтобы не засмеяться. — Кстати, Александр.

— Кстати, Виктория.

Мы наконец посмотрели друг на друга, и с отстранённым удивлением я нашла его лицо очень приятным.

Он не был слащаво красив, как парень с обложки, но в чертах читался характер. И глаза были светлые, серо-зелёные.

— Это точно удобно? — он кивнул на поднос, и только теперь, услышав его голос, я поняла, что молчание начало неприлично затягиваться.

— Разумеется. Хотя такие выходки персонала и тянут на диагноз, — пожав плечами, я пошла дальше.

Мы уже подходили к лифту, и я опередила своего спутника на пару шагов, чтобы нажать кнопку, попутно достать из кармана ключ-карту, и тут на глаза мне попались двое.

Та самая скандальная тётка, что полагалась к ужину, возбуждённо, хотя и очень тихо говорила что-то блондинке, стоявшей за стойкой ресепшен, когда я заселялась. Та серьёзно кивнула, прикусила губу, а после повернулась и посмотрела на нас.

«Она умрет первой», — подумала я почему-то.

Женщины посторонились, хотя совершенно не мешали нам пройти.

Лифт открылся, и стоявший за моей спиной Александр сделал шаг вперёд, ненавязчиво, но подталкивая меня внутрь.

Кофе я заказала в номер.

Когда с ужином было покончено, позвонила вниз и попросила два больших капучино без сахара.

Оказалось, что наши с Александром вкусы в плане кофе поразительным образом совпадают.