Став взрослой, я поняла, что конечно, да. Вот только мечты эти наверняка сильно отличались от моих.

Направо уходило шоссе, ведущее за город.

Я же свернула налево, рискуя переломать ноги, спустилась по крутой выщербленной лестнице и очутилась в Старом парке. Неухоженный, тёмный, больше похожий на лес, он разросся так, что подобрался вплотную к домам.

Из-за одного из заборов свесила ветви большая яблоня, и плоды с неё, такие же как парк, никому не нужные, упали на улицу, лежали теперь в оранжево-красной листве.

Задержавшись ненадолго, я сделала несколько снимков на телефон. Не под влиянием возникшего в душе тепла, а потому что было красиво, — спелые яблоки в осенней листве, умытые закатным солнцем.

За годы работы в столице я привыкла смотреть на красивое, и теперь взгляд цеплялся за вещи, способные доставить эстетическое наслаждение, сам собой.

Асфальт, хотя и был много старше меня, сохранился на дорожках, но вместо того, чтобы прогуляться, я инстинктивно прибавила шаг.

Старый парк казался пустынным, и вместе с тем меня не покидало ощущение, что чужие, холодные, настороженные и злые взгляды впиваются в меня со всех сторон. Как будто я без спроса вторглась на чужую территорию, и, если хозяева сочтут нужным наказать меня за это, кара будет весьма болезненной.

Сворачивая с аллеи на аллею, я не задумывалась о направлении, в котором иду, потому что знала эту дорогу как свои пять пальцев.

Навстречу мне попалась влюблённая пара, молодая женщина с коляской, компания бурно обсуждающих цены на молоко старушек и двое парней откровенно гопницкого вида. Все они шли спокойно, в то время, как я…

Нет, на бег я, конечно, не перешла, но, покинув пределы парка, с удивлением обнаружила, что на улице всё ещё светит солнце. Вечер был прохладным, но бархатистым и ласковым, а розовые закатные лучи играли во всё ещё зелёной траве и создавали причудливые тени на дороге.

По пути через парк мне показалось, что я не рассчитала время, и давно уже стемнело и похолодало. Такой эффект мог создаваться в лесу, в то время как в городе он стал неожиданностью.

Или это просто я разнежилась в Москве и не задумалась о том, в каком именно городе нахожусь.

Расправив плечи и улыбнувшись теплу и солнцу, я перебежала дорогу и повернула за угол, выходя прямиком к гостинице.

Новая администратор, совсем молоденькая девушка со смущенной улыбкой, сообщила мне, что уже можно пройти на ужин.

Поблагодарив её, я всё же для начала поднялась в номер, чтобы переодеться. Ни брюки, ни толстовка не были испачканы, и всё же мне хотелось отмыться, как будто липкая холодная грязь пристала прямо к коже.

Времени на это ушло достаточно, чтобы попасть в столовку, — или ресторан, — как раз к тому времени, когда неожиданно многочисленные постояльцы уже поели и разбежались по своим делам.

Несмотря на стильные двери, внутри помещение всё ещё напоминало столовую, виденную мною в детстве, но кормили в «Лагуне» на удивление хорошо.

Я никогда не увлекалась так называемым здоровым питанием, полагая, что вкусная еда и подвижный образ жизни принесут мне много больше пользы, и так оно происходило на самом деле.

Командировки же всегда казались мне отличным поводом попробовать что-то знакомое в новом исполнении.

Присмотрев себе салат и отбивную, я уже собралась было занять симпатичный, стоящий в стороне от остальных столик в самом углу, но на глаза мне попались пирожные. Это явно был шедевр местной кухни, и выглядел он вполне аппетитно.

Свернув к столу, я едва не врезалась в кого-то.

Мужчина. Молодой.

— Извините, — не считая нужным смотреть пристальнее, я все же осталась вежливой.

К таким пирожным полагался хороший кофе, и если он тут тоже найдется…

— Поставьте на место, — придушенное шипение администратора раздалось так неожиданно, что я едва не вздрогнула.

Повернуться все-таки пришлось, но оказалось, что адресовано оно было не мне.

— Простите, что? — мужчина, которого я едва не толкнула, переспросил невозмутимо, но тем самым тоном, после которого мне все же стало любопытно.

Он был едва ли старше меня, — чуть-чуть за тридцать. Джинсы, неприметный серый пуловер, светлые волосы.

Очень просто.

Очень дорого.

Так дорого, как могут себе позволить лишь по-настоящему состоятельные люди.

На его подносе тоже стояла всего одна тарелка, — такая же отбивная как моя. Ломти картофеля, салат.

На администратора он смотрел со сдержанным любопытством, как если бы не верил до конца, что слова были адресованы ему.

Я бы не поверила тоже.

Однако женщина, такая же молодая и такая же злая, как та, что встретила меня на ресепшен, обращалась именно к нему.