Убедившись, что моё имя и номер записали правильно, я пожелала несчастной хорошего вечера и опустила телефон в один из накладных карманов брюк, перекинула через голову ремень маленькой спортивной сумки и вышла из номера.

Блондинка за стойкой ресепшен проводила меня новым неприязненным взглядом исподлобья, и мне вдруг стало почти легко.

Старолесск и правда не изменился. Я убедилась в этом спустя минуту, — стоило только свернуть за угол, как на глаза попалось кафе, в которое я ходила есть клубничное мороженое с одноклассниками. Наверняка, если войти внутрь, окажется, что даже мраморная плитка на полу осталась прежней.

Во многих это наверняка вызывало ностальгию, но мне захотелось пройти мимо побыстрее.

Я никогда не ощущала этот город родным, не чувствовала себя здесь дома и не радовалась ему, вернувшись спустя пятнадцать лет.

Будучи честной с собой, я предпочла бы не видеть его ещё как минимум столько же. Не видеть и не вспоминать о вечной безнадеге, безденежье и популярных в этих краях самоутешениях в духе: «Бедненько, но чистенько».

Старолесск не был чистым.

Следовало признать, что в плане архитектуры он был даже красивым, — немногочисленные новостройки и «хрущевки» вполне гармонично соседствовали здесь со старинными купеческими домами и частным сектором, по которому можно было бы водить экскурсии. Несколько старых зелёных парков, большая площадь, две пешеходные улицы.

В Старолесске определённо было всё, что могло понравиться людям. И всё же те, у кого такая возможность была, старались покинуть его как можно скорее и при возможности никогда не возвращаться.

Я не стала исключением, но, в отличие от многих других, мне по-настоящему повезло, — меня здесь никто не ждал.

Проехав две остановки на стареньком автобусе, я немного постояла, оглядываясь по сторонам, а потом повернула вправо.

За небольшим подвесным мостом, под которым так же громко, как пятнадцать лет назад, кричали многочисленные утки, начинался плавный подъём, и мне нужно было именно сюда.

Монастырская гора считалась сердцем города.

Строго говоря, это место было скорее высоким холмом, но красивое название «гора» закрепилось за ним сразу после революции, и никто не стремился его оспаривать.

В самой высокой точке стояло громоздкое семиэтажное здание. Половину, обращённую к городу, занимала мэрия. Другая, окна которой выходили на склон и реку, была отдана ЗАГСу и выкрашена в чудовищный малиновый цвет.

Встав к ней спиной, я, наконец, вдохнула полной грудью, созерцая знакомый, ни на йоту не изменившийся за время моего отсутствия пейзаж: заросший кустами склон, парк, внизу лодочная станция и величайшее сокровище местной туристической индустрии — место слияния двух рек.

Девчонкой я находила всё это не просто красивым, а таинственным, завораживающим. Приходя сюда и устраиваясь на старой, прожженной сотнями окурков скамейке, я воображала себе, что в зарослях живут древние и мудрые, невидимые человеческому глазу существа. Что из реки за мной наблюдают духи, и, может быть, если понравлюсь им, мне удастся получить их благословение.

Теперь эти детские фантазии казались глупыми и жалкими.

Старолесск со всеми его выдуманными тайнами, остался далеко в прошлом, да и скамейку, на которой я мечтала, — о чудо! — заменили.

Сейчас на простенькой деревянной лавочке, занявшей её место, спал не менее колоритный, чем местный частный сектор, алкаш, и я зачем-то улыбнулась его спине.

Всего лишь Старолесск.

Всего лишь очередной директор очередного местечкового выставочного зала, уверенный, что он хитрее и умнее всех остальных.

Такая, в сущности, ерунда.

И справиться с ней мне хотелось в кратчайшие сроки.

Главным, на мой личный взгляд, достоинством Старолесска остались расстояния. Здесь всё было рядом, и практически в любую точку города можно было добраться пешком.

Обратно в гостиницу меня мог за десять минут довезти автобус, или же я могла потратить чуть меньше часа и пройтись, пересечь Старый парк и подойти к «Лагуне» с другой стороны, мимо осевших деревянных частных домиков.

Выбрав второе, я накинула капюшон толстовки, чтобы всегда сильный в этих местах ветер не бил в затылок, и двинулась по знакомой дороге.

Монастырь, в честь которого была названа старолесская гора, сгорел еще в шестнадцатом веке. Позже вместо него построили новый, каменный, служащий по назначению по сей день, но располагался он уже на равнине, в изножье холма.

Обогнув высокую и толстую белую стену, я прошла по тропинке среди зарослей сирени и вышла на широкую улицу.

Это была уже практически окраина, по одну сторону которой стояли старые, но всё ещё жилые дома, а по другую выросли офисы и магазины.

Большой любви к краеведению я никогда не питала, но всё же в юности мне нравилось смотреть на резные ставни и круглые чердачные окошки и гадать, какие люди жили в этих домах задолго до моего рождения? О чем они думали, мечтали ли?