Зашипели двери. Мы вышли из переполненного вагона, где молодые парни, сидящие на скамьях, расположенных перпендикулярно движению — как в автобусах, не спешили уступать место пожилым особам, стоящим подле них. Я слышал, читал — не принято! И все же такая невоспитанность (по моим меркам) коробила. А еще страна джентльменов!

Уже у самой таверны Урсула внимательно посмотрела на меня:

— Вы догадались?

— Догадался, — скромно подтвердил я.

Я действительно понял, куда мы идем, лишь только увидел, что на поверхность мы выбрались на Нортамберленд-стрит. Конечно же, в таверну «Шерлок Холмс»!

— Сначала поедим? — Урсула предоставляла мне право принять решение.

— Сначала экспозиция, — с достоинством ответствовал я, про себя усмехнувшись: вот, выдержал еще одно испытание. — Не возражаете?

— Нет, разумеется.

По-моему, Урсула покраснела. И я задался вопросом: так ли приятна девушке роль провокатора? Может быть, Урсуле МакДоул ее навязали?

Кое-что об этой экспозиции я знал. Например, что с инициативой ее создания выступило в 1951 году «Лондонское общество Шерлока Холмса». Инициативу поддержала Библиотека района Сент-Мерилебон, к которому относится Бейкер-стрит. Первоначально экспозиция разместилась в стенах «Эбби билдинг», в доме 221-6. Выставку открыла вдова Конан Дойла, а сын Адриан «одолжил» на время халат отца — чем не халат Холмса? Выставку посетили королева-мать и еще энное количество десятков тысяч человек. Потом экспозиция кочевала по свету, в том числе и по Новому, пока не обосновалась в таверне «Шерлок Холмс».

Передо мной была гостиная Великого Детектива, воспроизведенная умом и талантом художника-дизайнера Майкла Уайта. Да, воистину, лучше один раз увидеть…

Вот кресло Холмса — для сыщика с его высоким ростом оно было маловато, но все равно он предпочитал его любому другому. Вот кресло-качалка Уотсона. Третье кресло — для посетителей. В ведерке для угля — трубки. Книги и альбомы, пистолеты и эспадроны, лупа, боксерские перчатки, развернутая газета, портрет королевы Виктории. Мне почудилось: сейчас распахнется дверь и… О, Господи, померещится же!

— Что случилось? — забеспокоилась Урсула.

— Чуть было не случилось, — засмеялся я.

— Бледность вам идет.

— Побледнеешь, когда рядом призрак дышит.

— Шерлок Холмс? Но ведь он — жив. Мы же договорились! Давайте сядем за столик. Что закажем?

Меню в таверне изысканностью не отличалось, так же как и разнообразием, что сказывалось на цене — в сторону приемлемости. Сознаюсь, меня это порадовало, хотя, учитывая грядущую экономию на отоплении, в тратах я мог себя не слишком ограничивать. Мы заказали по яичнице с беконом; из напитков: я себе — пива, Урсуле — оранжад.

Яичница была сплошное объедение, пиво — великолепным. Тяжелая оловянная кружка приятно холодила руку.

«Почему бы и не спросить?» — подумал я и спросил:

— Зачем вам это, Урсула?

Она не стала уточнять: «Что именно?» или «Что вы имеете в виду?». Она все поняла и не ответила.

Медленно текли минуты. Чувство дружеского расположения исчезло, оставив после себя напряженное ожидание ненужных вопросов.

Я допил пиво и опустил кружку на подставку из прессованного картона, на которой был изображен Шерлок Холмс с чертами все того же Бэзила Рэтбо-уна. Сверху по окружности шло название заведения, а снизу, тоже по окружности, приглашение вновь посетить таверну: в две строки — по-английски и… пляшущими человечками.

Пляшущие человечки! Как же я сразу не сообразил?!

— Урсула! — я встал. — Бесконечно признателен вам за эту чудесную экскурсию.

Девушка смотрела на меня глазами, в которых была обида и… раскаяние.

— Прошу вас не ставить точку, — сбивчиво продолжил я. — Буду премного благодарен, если вы… мы же говорили о музее Холмса… в один из удобных для вас дней… — Я смешался и оборвал себя на полуслове.

Неожиданно под сводами таверны зазвучала музыка. Торжественные аккорды вступления — все громче и громче! — сменил мощный хор.

О, Шерлок Великий! Как хочется нам

Твои приключенья делить,

И тех происшествий распутать клубок,

Каких никому не раскрыть.

В наш век беспокойный ты радость несешь

Мальчишке, что бредит тобой,

И старцу, который, встречая тебя,

Опять молодеет душой.

О, Шерлок! Тебе воздаем мы хвалу,

Будь славен во веки веков,

Любимый и мудрый, бесстрашный герой

С Британских седых берегов!

Это был гимн! В зале зааплодировали. Люди чокались, вознося хвалу Шерлоку Холмсу и летописцу его подвигов — доктору Уотсону.

Урсула поднялась.

— Я с удовольствием еще раз стану вашим гидом.

Извинение слышалось в ее голосе, а ведь это мне следовало просить прощения. Но мне очень, очень нужно было назад, в пансион, к рукописи!

Я расплатился. Пошутил: «Должен же я как-то компенсировать ваши душевные затраты по просвещению такого невежды». Получилось длинно и неумно.