— А сейчас? — заостряю на ней внимание. — Не на ножах больше?

Лия смотрит на меня. Не отвечает.

Но тут и не надо. Все понятно по взгляду.

Немного прищуренные глаза, в которых отражается мягкий свет фонаря с террасы. Теплая тень улыбки. Спокойствие, которое она, черт возьми, никогда не позволяла себе рядом со мной.

Ну и все. Финиш.

Я из этих глаз больше не выберусь.

Наглухо закрываю губами фильтр сигареты. Подкуриваю и затягиваюсь.

Фиалка тем временем замедляется, как будто что-то обдумывает.

— Ты изменился, — произносит, будто впервые до конца осознавая это.

— В какую сторону?

— В мою, — усмехается.

Я бросаю на нее быстрый взгляд.

В ее голосе нет сарказма, нет яда. Только факт.

Какой-то чертовски бескомпромиссный и естественный.

Дик с Чарли носятся по округе, разгоняя темноту. Снова и снова подбегают к нам. Тяжело дыша, облизывают нам руки. И, виляя хвостами, с лаем улетают обратно.

Я смотрю на Лию, выдыхая дым.

— В твою, значит? — протягиваю, сдвигая брови. — Интересно.

Лия наклоняет голову, чуть сощурившись.

— И что интересного?

— То, что ты говоришь это сейчас, как само собой разумеющееся. Будто и не было ничего — ни войны, ни боли.

Она молчит.

Я опускаю взгляд на ее пальцы — голые, слегка подрагивающие, едва выглядывающие из-под длинных рукавов.

Хватаю без предупреждения. Крепко сжимаю, когда она по инерции пытается выдернуть.

— Не бойся теперь, — говорю глухо, сжимая ее ладонь в своей. — Обратного пути ведь нет, правда? Только вперед.

Она не сопротивляется всерьез, просто проверяет: насколько плотно держит капкан.

Намертво.

Чувствую, как ее пальцы слегка подрагивают в моей ладони. Тонкие и нежные. Но не слабые.

Лия поднимает взгляд, вглядывается в меня сквозь темноту.

— Вперед, — выдыхает, наконец.

И только после этого выдыхаю я, ощущая, как она сжимает мои пальцы в ответ.

Переплетаемся. Крепко-накрепко.

И идем. Просто шагаем. Прогуливаемся, мать вашу. Шок.

— Я танцевать хочу, Дим…

Внутри все сжимается.

Не только потому, что тут же начинаю параноить: что за танцы у нее на уме? Но и потому, что она едва ли не впервые делится со мной своими желаниями.

Выжидаю, опасаясь спугнуть. За грудиной все так и дрожит.

Фиалка закидывает голову, смотрит на небо. Глаза светятся, будто в них отражаются звезды.

— Я согласилась сняться в клипе.

Внутри меня становится холодно, будто ледяной воды хлебнул.

— В каком клипе? — толкаю, стараясь не выдать тон, с которым хотелось бы задать этот вопрос.

— Есть одна группа… Достаточно популярная. Нужен танец в моем стиле, но не прям стрип-пластика. Что-то художественное.

Внутри меня уже не просто холодно. Внутри пиздец как некомфортно.

Но я понимаю, что запретами оттолкну Шмидт.

Не могу этого допустить.

Мне, блядь, по вкусу ее доверие. Я его сотню лет ждал.

— Ты уверена, что хочешь именно этого? — хриплю сдержанно, нетерпеливо перебирая хрупкие пальцы.

— Да, — отвечает без колебаний. — И знаешь… В будущем я вообще свою танцевальную студию хочу.

Смотрю на нее. Взвешиваю. Это не то, на что я рассчитывал.

Но…

В танцах ведь вся Лия.

— Могу помочь, — предлагаю без давления.

Она вскидывает взгляд. Не отвечает. Но по глазам вижу — к сведению принимает.

И вдруг, выдернув руку, резко отбегает. Сердце делает кульбит, прежде чем Ли оборачивается, подхватывает незнакомую мне мелодию и… начинает танцевать.

Без постановки. Без рамок. Без оглядки.

Застываю как вкопанный. Такую Лию я еще не видел.

Настоящая. Живая. Открытая.

Не для сцены. Не для денег. Не для чужих взглядов.

Для себя. Чистое удовольствие.

Плывет в потоке, захваченная ритмом, движением, самой ночью… И теряется в песне, которую сама же со смехом поет. А я — в ней.

Я, сука, в ней.

Взвинченная этим танцем псарня лает и на виражах подпрыгивает.

Я просто наблюдаю, стараясь не выдать того, как гремит за ребрами. Пока Лия не делает шаг ко мне и не хватает за руку.

— Дим… Давай со мной…