– Может, тебе трудно в это поверить, – зашептала она, не сводя глаз с гвардейца в коридоре, – но я не у всех вызываю отвращение.

Гидеон покосился на нее.

– Что?

– То, что тебе отвратительна одна только мысль обо мне, еще не значит, что все такие, – продолжала она, стараясь говорить тихо. – Некоторым нравится, когда я с ними флиртую.

– О чем ты говоришь?

Эдмунд, к досаде Руны, все еще стоял в коридоре, так что она закрыла дверь и обратилась к Гидеону, который как раз повернулся к ней лицом:

– В тот вечер, когда мы поцеловались на корабле, ты отстранился так, будто я…

Она отвела взгляд, вспомнив полные ужаса глаза. Он будто сам не мог поверить, что сделал.

Руна ужасно сожалела, что ее это так сильно беспокоит, но ничего не могла поделать.

– Будто ты что? – тихо проворчал Гидеон.

Она не сводила взгляда с лакированных половиц под ногами.

– Как будто я какое-то жуткое чудовище.

Гидеон запустил пятерню в волосы.

– Это не…

Он замолчал, рассматривая ее, будто что-то прикидывал.

А потом расстегнул мундир.

Руна изумленно наблюдала, как Гидеон снял его, как вытащил из штанов рубашку.

– Ты что творишь?

– Пытаюсь положить этому конец. Прямо сейчас.

Он раздевался прямо у нее на глазах, и Руне становилось жарко.

– Чему ты хочешь положить конец?

– Нелепой идее, будто ты мне отвратительна.

– Но я и правда тебе отвратительна. – Она упрямо встретила взгляд темных глаз. – Ты сам так сказал.

– Что? – Пальцы его замерли на верхней пуговице рубашки. – Когда?

Руна приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Эдмунд двигался в их направлении.

Она поспешно закрыла дверь.

Схватив Гидеона за руку, ведьма потащила его мимо шкафов в другой конец библиотеки, где их разговор будет не так слышен из коридора.

– В тот день, когда отправил меня на очистку, – прошептала она и потянула его в проход между стеллажами. – Ты сказал, что не знаешь, что тебе отвратительнее: что я ведьма или что ты попался на мой обман.

– Руна.

Он замер, вынуждая и ее остановиться, и уставился в потолок, будто умоляя высшие силы даровать ему терпение.

Руна отпустила его руку.

– Ты предала меня самым ужасным образом. – Он наконец посмотрел ей в глаза. – Я только что узнал, что ты преступница, за которой я гонялся два года, не говоря уже о твоей тайной помолвке с моим братом. Ты разбила мне сердце! Ты сказала, что мне никогда не стать таким человеком, как Алекс!

– Потому что ты отправил меня на верную смерть! – яростно зашептала Руна. Она всем телом повернулась к нему и отчаянно желала покончить с этим разговором.

Гидеон устало потер лицо и вздохнул.

– Справедливо.

Рука его безвольно опустилась. Некоторое время он молчал, внимательно рассматривая Руну.

– Раз уж мы обсуждаем наши взаимные обиды, позволь сказать, что мне невыносимо наблюдать, как ты соблазняешь других мужчин. Меня это просто убивает.

– Потому что это жестоко. Поняла. – Она отвернулась и уже направилась к письменному столу, подальше от двери в коридор.

Гидеон схватил ее за руку, вынуждая остановиться.

– Не поэтому.

Руна оглянулась.

– Когда я смотрю, как ты флиртуешь с ними, мне… – Из его горла вырвался низкий, отчаянный звук. – Мне хочется пойти на стрельбище и выпустить сотню обойм, представляя, что стреляю в них.

Руна воззрилась на него. Что он пытался сказать? Что он ревновал?

– Мне ненавистно было смотреть, как ты флиртуешь с Эбби. – Слова вырвались прежде, чем она успела остановиться. – И ненавистно, что ты солгал мне о ней.

Гидеон отпустил ее руку и отстранился.

– Я солгал?

Голоса в коридоре стали громче, и они оба замолчали, покосившись на дверь. Впрочем, в комнату никто не вошел, голоса стали удаляться, и Руна снова зашептала:

– Ты сказал, что Эбби – старая знакомая, но ведь это неправда. Она значит для тебя куда больше.

Гидеон помрачнел. Весь его вид свидетельствовал о надвигающейся буре.

– Это тебе Уильям сказал?

Ей так и хотелось заорать: «Тот Уильям, который шпион?» Вот только Гидеон не знал, что она подслушала их разговор, так что Руна намеревалась и дальше держать его в неведении.