Если есть способ разрушить это проклятье, я его найду.

Ты в порядке? – Послышался позади нее голос Гидеона.

В порядке ли она?

Да она просто в ярости.

Они шли по коридору третьего этажа, заглядывая в открытые двери, и искали детскую. Эдмунда давно и след простыл, и, скорее всего, он уже заметил их отсутствие. Надо было поторопиться.

Ноги у Гидеона были гораздо длиннее, чем у Руны, а значит, и шаги тоже шире, но она с таким ожесточением маршировала по коридору, что он едва догнал ее.

– Ты расстроилась? – спросил Гидеон.

– Из-за чего расстроилась?

– Что из-за проклятья мы не сможем быть вместе?

Быть вместе.

Как будто существовал хотя бы призрачный шанс, что он этого хотел.

Такая мысль была подобна искре, из которой в душе у Руны разгоралось пламя – пламя, согревающее изнутри.

– С чего мне расстраиваться? – Она смотрела строго перед собой, опасаясь, что Гидеон прочтет по ее взгляду истинный ответ. – Мы бы и без твоего проклятья никогда не были вместе. – Она даже не замедлила шаг. В коридоре оставалось всего три двери. – Ты ведь охотишься на таких, как я, забыл?

Ты охотишься на нас даже теперь. И только делаешь вид, что помогаешь мне, потому что тебе надо убить Крессиду, разгромить ее армию и уничтожить наследника Роузбладов.

Гидеон коснулся ее руки, вынуждая остановиться. Посмотрел Руне в глаза.

– Когда мы были на «Аркадии», – начал он, не сводя с нее пристального взгляда. – Ты сказала, что вышла бы за меня, если бы я предложил.

В глазах его читался немой вопрос: это все еще так?

Руна сжала кулаки. Не стоило признаваться. До этого момента от унижения ее спасало только осознание того, что Гидеон ей, по-видимому, не поверил.

Не говори ему правду. Сделай все наоборот. Правда только убьет тебя.

Руна однажды уже ошиблась – ослабила бдительность рядом с Гидеоном – и в результате оказалась на платформе для очистки. Она не могла поступить так снова. То, что Гидеон не испытывал к ней отвращения, еще не означало, что он любил ее.

Может, его и влекло к ней, может, он чувствовал похоть, но это далеко не любовь. Тот, кто тебя любит, не станет плести против тебя интриги, не станет замышлять предательство, не станет охотиться на таких, как ты, сживая их со свету.

Руна отстранилась.

– Думаю, нам стоит сосредоточиться на…

Чуть дальше по коридору заплакал ребенок. Руна и Гидеон тут же повернулись к источнику звука – плач слышался из-за последней двери направо. Руна поспешила в детскую, Гидеон не отставал. Дверь была не заперта, и она шагнула внутрь.

Возле окна, глядя на гавань, стояла молодая женщина. Она держала на руках рыжеволосую малышку и укачивала ее, пытаясь успокоить. Значит, это и есть Мидоу. Так назвал ее Гидеон.

Заметив Руну, нянька застыла.

– Вы кто такие? – Она крепче прижала ребенка к себе. Девочка заплакала еще громче.

– Это капитан Шарп. – Руна двинулась ей навстречу. – А я… это неважно. У нас приказ доставить ребенка во дворец.

Нянька сделала шаг назад, будто старалась оказаться как можно дальше от Руны.

– Вам придется обсудить это с моей хозяйкой. Она законная опекунша ребенка.

Руна склонила голову к плечу. Законная опекунша?

После революции у ведьм стали частенько забирать детей и отдавать на воспитание в обычные семьи. При этом ребенок зачастую оставался в новом доме навсегда, поскольку мать либо убивали, либо вынуждали пуститься в бега.

Когда подобная практика только появилась, Руна была в ярости.

Та же ярость обжигала ее и теперь.

– У нас приказ от самого командира, – произнесла Руна, надвигаясь на няньку.

Женщина отступала, пока не дошла до самого окна. Кроватка стояла рядом, и игрушечные облака, подвешенные над ней, колыхались на ветру.

– Я… я не могу отдать ее вам без разрешения.

Руна, прекрасно осознавая, что времени у них в обрез, вытащила пистолет.

– Этот ребенок вам не принадлежит.

Спиной она чувствовала сердитый взгляд Гидеона и понимала, что благополучно сорвала их прикрытие.

Руне было плевать.

– Твоя хозяйка – воровка, а этот ребенок принадлежит своей матери.

Глаза служанки распахнулись при виде пистолета, потом скользнули к Гидеону, который встал плечом к плечу с Руной.

– Лучше сделайте, как она просит. – Гидеон протянул руки, намереваясь взять ребенка. Девочка таращилась на них полными ужаса голубыми глазами, и рыдания ее становились все громче. – Она и так непредсказуемая, а с пистолетом в руках вдвойне.