Глянув на Ферапонтова мутным взором, я жалобно простонала и начала впитываться в пол. Сознание решительно прощалось с окружающей действительностью, и настырный вертлявый дятел упорно выстукивал на коре моего невезучего головного мозга: «Фарух, Фарух, Фарух...» А ангел небесный, так вовремя возникший в нашем заплеванном подъезде в образе соседа слева, молча подхватил меня на руки и во весь дух припустил вверх по лестнице.

Красиво и с чувством предаваться смерти Ферапонтов мне не дал. Пристроив мое тело на стул в своей кухне, он заставил меня зажать рану и исчез. Через минуту на кухонном столе лежала груда всевозможных перевязочных средств, в которых сосед копался с видом заправского медика. Поначалу я тихо закатывала глаза, постанывая и всхлипывая, но вскоре, исподтишка наблюдая за уверенными действиями героического соседа, отвлеклась и даже немного увлеклась.

— «Скорую» бы вызвать, — озабоченно забормотал Коля и, заканчивая бинтовать, соорудил из завязок очаровательный бантик. — Мало ли что! Вдруг зашивать надо? — Придирчиво, оглядывая творение собственных рук, он с сожалением потряс головой. — Вот ведь жалость какая — ушел, сволочь! Все-таки надо было догнать... Зря я...

Дальнейшее Коля переживал про себя, очевидно не решаясь сделать мне выговор за то, что не дала ему догнать нападавшего. Однако я думала иначе. Если это и был тот самый убийца, о котором предупреждал мой псих, неизвестно, чем все закончилось бы. Едва ли Ферапонтов смог бы с ним справиться, а вот пострадать мог.

— Не надо «Скорую», — успокоила я. — Ты все здорово сделал. Где так перевязывать научился?

Ферапонтов глянул снисходительно:

— Я в армии как-никак служил...

— Санитаром? — не поняла я.

— Солдатом! — выразительно хмыкнул сосед и принялся убирать со стола.

Это, конечно, все объясняло.

Потом Коля накапал мне валерьянки и, когда волнение понемногу улеглось, осторожно поинтересовался:

— Любовь Петровна, почему он на вас напал?

Задумчиво промычав, я пожала плечами, но тут вспомнила, что, по мнению Ферапонтова, качественно врать не умею. И так он обо мне бог знает что думает! Но не рассказывать же ему про маньяка, который заявил, что кто-то нанял киллера, чтобы меня убить?! Это даже звучит смешно! Хотя, с другой стороны, там, в подъезде, смешно мне не было. Даже наоборот. Но кто поручится, что случившееся — не простое совпадение? И нападавший не был озверевшим без дозы наркоманом?

— Ограбить, наверное, хотел, — отозвалась я, отводя взгляд в сторону. — А ты как там оказался?

— Домой шел, — качнул головой Коля. — Хорошо, что я сегодня выходной!

— Значит, мне здорово повезло! — поглаживая пораненную руку, воскликнула я. — Боже мой, я ведь совсем позабыла сказать тебе спасибо! Извини, пожалуйста!

. — Да-а... — скромно потупясь, махнул рукой Ферапонтов, — пустяки!

«Ну, это кому как!»—подумала я.

Пару минут мы посидели молча, обоюдно испытывая некоторую неловкость, потом Коля предложил:

— Может, приляжете?

«Ни за что!» — мысленно ужаснулась я, а вслух любезно улыбнулась:

— Нет, нет! Спасибо...

— А кушать не хотите?

В желудке урчало. К тому же отобедать в доме молодого холостяка — это совсем не то, что лежать в его постели, посему я, немного из вежливости поломавшись, согласилась. Коля кивнул и деловито сунулся к холодильнику.

— А можно мне позвонить? — спросила я и, получив разрешение, вышла в коридор.

Тигрин ответил после первого гудка.

— Где вы, Люба?! С вами все в порядке?

Я даже слегка опешила:

— Да... То есть не совсем... Я вам утром звонила, но телефон не отвечал....

— Что случилось? — оборвал Тигрин. — Не тяните!

— Я не тяну... Утром он снова звонил. И угрожал, что меня хотят убить... А когда я домой вернулась и вошла в подъезд, за мной вошел человек... в маске... С ножом...

— Где вы сейчас?

— У соседа. К счастью, он вошел в подъезд следом, так что мне повезло. Правда, тот, в маске, зацепил меня ножом, но ничего страшного. Коля его прекрасно перебинтовал...

— Вы вызывали «Скорую»? Милицию?

– Нет.

— Почему?

Точно ответить, почему я не позволила Ферапонтову вызвать милицию, я бы вряд ли смогла. Скорее всего, по-

тому что в голове прочно застряла брошенная маньяком фраза: «Я бы на твоем месте забыл слово «милиция», как православный христианин слово «черт». Кем бы он ни, был, кое-что из того, что он предсказывал, к сожалению, сбывалось.

Я же сказала, что все в порядке, беспокоиться не о

чем.

Тигрин долго хмыкал, размышляя, потом озабоченно пробормотал:

— Пожалуй, пора с этим разобраться. Оставайтесь на месте, я подъеду минут через двадцать...

— Видите ли, Максим, — вежливо встряла я. — Попасть сейчас в мою квартиру невозможно, ключи у Лиды. Я пробовала ее разыскать, но на работе отвечают, что она «на объекте». А «объект» у Вельниченко — понятие слишком растяжимое. Если только позднее, когда она вернется...

— Ясно, — протянул Тигрин, после чего снова заду-мался надолго. — Тогда поступим так: я приеду завтра к одиннадцати...