— Неужели надо через забор лезть? — ахнула я. — Нельзя ли как-нибудь через ворота?

— Можно, — отозвался мой спутник. — Если пропуск есть. У тебя есть?

— Нет. Но ведь отсюда ничего не видно...

— Не видно тому, кто не знает, что хочет увидеть... — философски изрек он и шустро двинулся вдоль сетки влево. Я засеменила следом. В данный момент моя затея представилась мне полнейший идиотизмом. — Стой! — внезапно сказал Максим, и я с размаху тюкнулась в его спину носом. — Сюда...

Я решила, что он нашел в заборе дырку, но Максим почему-то смотрел влево.

Метрах в десяти от ограды, среди корявых пеньков, стоял необъятный вековой дуб. В сравнении с ним остальные деревья казались недоростками. Крона его возносилась под самые небеса, и когда Тигрин сказал: «Залезай!», я подумала, что он шутит.

— В чем дело, Максим?

– Ты хочешь перелезть через забор? И пройти стометровку по голому полю? И разглядывать через трехметровый забор чужой дом?

И через пять минут оказаться в местном отделении милиции?

Я по инерции кивала головой, но последний вопрос мне вовсе не понравился:

— Почему в милиции?

— Потому что здесь любой чужак на улице, как бельмо на глазу.

— А-а-а! — понятливо кивнула я, размышляя, чего это Тигрин подписался со мной на такую авантюру. .На него это было абсолютно не похоже. Но не зря, наверное, говорят, что чужая душа — потемки. — Значит, мы будем... с дуба глядеть?

— Именно! И хватит разговоров...

Мой подъем на дуб я описывать не буду, поскольку об этом не только говорить, но даже вспоминать страшно. Ствол не был идеально гладким, дуб был коряв, разлапист и даже имел приличное дупло. Все эти обстоятельства позволили Максиму подняться на нужную высоту за пару минут. Но мне...

— Я дальше не полезу... — категорически заявила я, крепко обнимая, словно любимого родственника, здоровенный, растущий практически горизонтально сук, и отчаянно жалея, что не имею хвоста. Земля осталась где-то внизу, словно детское воспоминание, далекая и недосягаемая. — Сколько тут метров?

— Метров десять, — отозвался откуда-то из-за моей спины голос Тигрина. — Еще пару метров надо... Ползи сюда, не бойся. Тут очень удобно, честное слово! Ну, еще полметра...

Я зашипела, что означало категорический отказ, и затрясла головой.

— Иначе мы тут до темноты просидим! — разозлился он. — Да развернись наконец, ты же смотришь в обратную сторону!

Он попытался потянуть меня за руку, потом, чертыхаясь, уцепил за шиворот. Я срослась с суком, намертво стиснув зубы. Но Максим продолжал тянуть, и я поняла, что так он просто-напросто стянет с меня через голову кофточку. Только это заставило развернуться и перебраться туда, куда показывал Тигрин. Он не соврал, си-

деть здесь было довольно удобно, если постараться позабыть, сколько метров до земли.

Перекинув через разлапистую ветку веревку, Тигрин аккуратно оттянул ее в сторону, и перед глазами предстала чудная панорама поселка с высоты птичьего полета.

— Смотри чуть правее, — показал Максим, и в его руках каким-то образом появился бинокль. — Вон здоровенный дом с красной крышей, где башенки... Видишь беседку? Левее кусты, а между деревьями идет небольшая ограда из «рабицы», ее отсюда плохо видно... В принципе, это уже другой участок... Вернее, там дом родителей Мамонова, они захотели его себе оставить. Мамон рядом земли прикупил и свой построил. Однако родители его девятый год в Австрии живут, сюда только погостить приезжают. Так что их дом пустой стоит.

— А где телефон? — Честно сказать, я совершенно не понимала, к чему он это рассказывает, а сыновью любовь Мамона к родителям одобряла. — И где сам хозяин?

— Мамон в заграничном турне, предпринятом по окончании небольшой, но удачной войнушки с конкурентами. Отсутствуете месяц. А телефон, с которого звонили, в доме родителей.

— А кто же сейчас тут?

— Охрана, конечно.

Я взяла бинокль и принялась разглядывать обширное владение криминального авторитета. Территория размером с пару футбольных полей была обнесена внушительным забором, вероятно, подсознательно отражающим тягу хозяина к тюремной атрибутике. Вскоре с некоторой долей досады я вынуждена была признать, что в разглядывании абсолютно безлюдного дома занимательного мало. Я заскучала, добровольно вернув оптику владельцу, проявлявшему к безмолвному дому гораздо больший интерес. Так продолжалось до тех пор, пока справа меж листьев дуба не мелькнуло что-то ярко-красное. Я пригляделась. По дороге От поста на въезде в поселок ехала спортивная машина. Куда именно она направлялась, было еще неизвестно, но я почему-то нахмурилась, судорожно роясь в памяти.

— А тачка, похоже, к Мамонову... — пробормотал Максим, следя за ней.

— Дай мне, пожалуйста! — торопливо буркнула я, вытаскивая бинокль из его пальцев. — А Мамонов женат?

— Он давно разведен, а сейчас живет в гражданском браке. С бывшей манекенщицей, у которой мало мозгов, но большие амбиции.

Машина и в самом деле остановилась возле ворот бандитского дома. Из нее выбралась элегантная блондинка и, виляя, словно пьяный матрос, бедрами, направилась к воротам. Нажала на кнопку, и через несколько секунд из стоящего рядом скромного двухэтажного домика выскочил долговязый парень. Ворота открылись, дама села за руль и въехала прямиком в подземный гараж, расположенный в доме,