Я улыбаюсь, прохожу в кабинет, смотрю в окно, на белый покров снега. Принимаю от Саши халат, натягиваю его прямо поверх костюма, сажусь за стол:

— В раю была, Саш.

— А чего так мало?

— Не заслужила дольше.

— В Москву когда?

Я смотрю на своего некровного родственника, как там его называют? Сват? Кум? Хер поймешь. Факт в том, что никогда даже не думал, что буду в эту сторону размышлять, применимо к Бешеному придурку Лису.

Ох, он по щени свое прозвище оправдывал… Так оправдывал, что вообще непонятно, какого хера живой до сих пор. Дурак ведь был редкий.

Сын его, по сравнению с папашей своим — милый толстолапый щеночек. Вроде, порода та же, и обещает в опасного серьезного зверя вырасти, а все же в глазах не хватает той дикой остервенелости, которая у Бешеного Лиса была двадцать пять лет назад. Да и сейчас нет-нет, да и проглянет… Не-е-е… Не хотел бы я себе такую родню, нахер надо.

Но человек предполагает, а судьба располагает в этой жизни абсолютно всем, как поет в одной очень прикольной песне один очень прикольный мужик, бывший пилот-афганец.

Так что теперь у меня не только вечный сладкий головняк, связанный с моими любимыми девочками, дочерью и внучкой, но и довесок в виде двух не сильно умных, но сильно борзых щенят, и серьезный зверюга, в которого превратился мой друг юности, в придачу.

Ишь, сидит, развалился, скалится. Не особо весело, кстати.

Тревожит что-то Бешеного, не дает спокойно расслабиться.

Хотя, он всегда такой был. Вроде, холодный, а в реале — резкий, как внезапный удар ножа.

Я и сам не в состоянии покоя, чего уж, так что понимаю товарища по несчастью. Или по счастью. Определенно, второе, потому что Алиса — это счастье наше. Солнышко. Красотка такая, что невозможно взгляда отвести.

Сегодня должны прибыть вертолетами врачи, все, которые нужны. Лучшие. Осмотрят моих девочек, чтоб ничего нигде не было сюрпризом потом.

Хоть Воробушек и говорила, что все в норме, но сама настаивала на специалистах.

При мысли о Воробушке, в голове становится пусто и неприятно.

Мне ее выверт с внезапным отъездом дико не зашел.

Была даже мысль, да что там мысль! Намерение было твердое, оставить ее в доме силой. Куда бы она делась тут? Ну, поскандалила бы, покричала… А потом пригрелась бы в постели, я бы постарался… И осталась у меня под боком. Душу мне ласкать.

Хорошо мне с ней было, так, как ни с кем и никогда.

Впервые за долгие, очень долгие годы.

И потому решение насчет нее было вполне понятным.

Я не ребенок, чтоб играть в хочу-не хочу.

И не мальчик, чтоб выдуриваться с сомнениями.

Нет уж.

Я сразу четко вижу все и понимаю: мое или нет.

Воробушек — сто процентов мое.

А если так, нахрена тянуть? Забирать ее и все. И всех делов! Я как раз хотел ей это все объяснить, но кончилась метель и приперся Бешеный.

При нем как-то не получалось все, требовалось гостя чуток развлечь. Да и дело у нас нарисовывалось общее. А почему бы и нет? Если уж родственниками на старости лет стали.

Потому чуть-чуть отвлекся от Воробушка… Каюсь. Моя вина. Но всего на полдня! Ну вот что за полдня могло случиться?

А случилось.

Женщина пришла в себя от многочисленных оргазмов, осмотрелась, потом в ее голову красивую залетела мысль… И она начала ее думать.

Итог ее думаний — спешный отъезд с тупой отмазой насчет работы.

Я мог не пустить. И хотел даже. Все внутри протестовало против того, чтоб она уехала. Но я почему-то вспомнил Лару.

Как силой ее привез в первый раз в квартиру, не хотела она, уговаривала домой отвезти. А я… Дурной был, куда там тому же Бешеному… Краев не видел. Ее хотел, и все берега попутал.

Она уговаривала отпустить. Не сопротивлялась, но и не проявляла инициативы… А я был пьяный и дурной. На следующий день она захотела уйти, а я не пустил. В моей башке даже мысли не возникло — отпустить. Куда? Зачем? Нет уж, пусть под боком, в хате моей живет, постель мне греет… Она же моя!

Сейчас, вспоминая всю ту ситуацию, я поражаюсь, каким непроходимым тупицей был, дикарем и дебилом.

Поделом мне все то, что потом Лара устроила. Ох, она отлично отомстила! По полной программе. До сих пор сердцу больно, когда думаю, что все могло бы быть по-другому… Что моя дочь могла расти, с детства зная, кто ее отец. И что он защитит даже из зоны. И что он любит ее.

Да, Лара не смогла бы придумать более изощренную месть…

И вот сегодня, глядя на маленькую, взъерошенную Тину, сверкающую на меня глазами с вызовом и отчаянием, я словил нехилое такое дежавю.