Несмотря на, должно быть, поистине мрачную атмосферу, свадебное торжество состоялось, и молодожёны вместе с гостями сели за стол с роскошными яствами. Людовик отказывался смотреть на свою невесту или прикасаться к еде и на протяжении всего застолья чуть ли не рыдал. Жанна, которая, как можно предположить, рассчитывала, что брак освободит её от проживания в изоляции, быстро поняла своё положение в отношениях с мужем и, как говорят, впоследствии заявила: "Легко понять, что он не оказывал мне внимания". Позже Людовик поклянется, что брак так и не был консумирован, в то время как Жанна будет настаивать на обратном. Кажется странным, что Людовик XI, учитывая обстоятельства брака, не позаботился о присутствии свидетелей, чтобы обеспечить соблюдение юридических требований для консумации, но к этой оплошности, вероятнее всего, привело его расстроенное состояние.

На следующий день после свадьбы Людовик покинул Жанну и сбежал в Блуа. Его мать, пришедшая в ужас от того, что может сделать король, когда узнает о том, что его дочь бросили, приказала Людовику поселиться в Линьере, куда вернулась Жанна. Людовик подчинился но всячески избегал Жанну и ни разу не поговорил с ней лично, а после трёх дней пребывания Линьере снова уехал в Блуа. Людовик XI быстро узнал о произошедшем и в ярости вызвав Пьера Дюпюи, одного из компаньонов герцога, заявил ему, что их обоих утопят в реке, если Людовик не исполнит свой супружеский долг [27] . Людовику пришлось снова отправился в Линьер, где он обнаружил ещё и королевского врача. Врач приказал Людовику явиться в покои своей жены. Разъярённый этой дерзостью, Людовик закричал: "Чёрт возьми [его обычная клятва]! Я лучше лишусь головы, чем сделаю это!". После чего пошёл играть в же-де-пом со своими компаньонами. Затем, немного поразмыслив и закончив игру, Людовик всё же отправился в покои Жанны. Трудно поверить, что в присутствии королевского врача в качестве эксперта брак в этот момент так и не был консумирован. Однако Людовик всегда клялся, что никогда не имел супружеских отношений с Жанной. Врач присутствовавший в Линьере умер около 1498 года и по этому не мог дать показания на процессе по аннулированию брака.

В течение следующих семи лет Людовик официально проживал в Линьере, но часто подолгу отсутствовал. Его жестокое пренебрежение Жанной было очевидно для всех, но ни король, ни Мария Клевская так и не могли заставить его быть более заботливым к супруге, хотя в 1478 году он и посылал ей подарки [28] . Жанна отвечала терпением и смирением. Когда в 1483 году Людовик тяжело заболел оспой, Жанна преданно ухаживала за ним, не получая от него никаких проявлений привязанности или благодарности. Эта болезнь стала первой из многих проблем со здоровьем, угрожавших его жизни.

Эти семь лет Людовик провел в основном в погоне за удовольствиями и развлечениями [29] . В его счетах отражены расходы только на спорт, развлечения и менестрелей, но, несмотря на постоянную нехватку средств, он не так и не притронулся к приданому Жанны [30] . У него не было никаких реальных государственных обязанностей, а любое формальное образование, которое он получал в юные годы, осталось в прошлом. Жан де Сен-Желе писал, что образование Людовика в области искусств, литературы и политики было посредственным, и недостаточным для самостоятельного управления своими владениями. Тот же Сен-Желе отмечал, что обучению молодого герцога охоте и верховой езде уделялось слишком много внимания, а его врожденному интеллекту часто не хватало должного образования [31] .

Не сдерживаемый супружескими отношениями, Людовик заводил многочисленные романы. Брантом, чья бабушка и двоюродная бабушка были фрейлинами при дворе Людовика II, писал о нём так: "Он был в своё время весьма галантен и любил прекрасных женщин". Одной из них была молодая простолюдинка необычайной красоты и покладистого характера по имени Амази. Людовик поселил её в доме недалеко от замка Блуа, где они некоторое время вполне открыто встречались. В счетах его казначея фигурируют платежи "дочерям радости" [32] . Говорили, что у Людовика около 1484 года родился внебрачный сын носивший имя Мишель де Бюси, в 1505 году избранный архиепископом Буржа и умерший в 1512 году [33] . Людовик много времени проводил на охоте а его гончие и сокола прославились по всей Франции. Такой образ жизни, безусловно, был довольно распространен среди молодых дворян той эпохи, но Людовик, похоже, вышел далеко за рамки нормы. Однако именно благодаря такому образу жизни он снискал расположение знати и обзавелся множеством верных друзей среди молодых дворян, остававшимися ему верными до конца жизни. В то время как представители старшего поколения считали его легкомысленным молодым повесой, его сверстники из французского воинского сословия были готовы последовать за ним даже в мятеж, что и произошло вскоре после смерти Людовика XI в 1483 году.

Пока Людовик Орлеанский охотился, участвовал в рыцарских турнирах и занимался любовными утехами, прокладывая себе путь к зрелости, во Франции и Европе происходили судьбоносные события, глубоко повлиявшие на его жизнь и царствование. Самым важным из них стала ожесточенная вражда между французскими монархами и герцогами Бургундскими. Все непосредственные участники этой вражды были членами королевского рода, но кровные узы не помешали Иоанну Бургундскому организовать убийство своего кузена Людовика I Орлеанского в 1407 году. В кровную вражду принцев оказался вовлечён и французский королевский дом, когда дофин Карл (Карл VII) в 1419 году одобрил убийство герцога Иоанна. На протяжении более века это стало одним из главных событий французской внутренней и внешней политики.

Хотя эти два убийства добавили остроту кровной вражды в соперничество двух ветвей рода Валуа, но оно, несомненно, в любом случае вспыхнуло бы в какой-то иной форме из-за роста владения Бургундского дома. Благодаря браку, Бургундский дом получил права на некоторые из семнадцати провинций Нидерландов, а герцог Филипп II Добрый в 1430 году присоединил к ним большую часть остальных, когда подтвердил свои претензии как наследник Альбрехта Баварского, их бывшего правителя. С тех пор бургундские владения, уже включавшие герцогство Бургундия и имперский фьеф Вольное графство Бургундия (Франш-Конте), теперь распространялись на Нидерланды, Артуа и часть Пикардии. Хотя геополитическая необходимость формирования единого блока земель из этих двух компактных, но далеко отстоящих друг от друга регионов, возможно, не была столь сильной тогда, как станет позже, необходимость контроля над Эльзасом и Лотарингией для бургундских герцогов была очевидной.

Приобретение Нидерландов дало бургундским герцогам земли находившиеся за пределами французской культурной и политической сферы влияния, и их внимание часто отвлекалось от французской политики. Однако герцог Филипп всё ещё осознавал себя членом королевского рода и принимал активное участие во французской политике. Например, он предоставил убежище будущему Людовику XI, когда тот бежал от своего отца в 1456 году. Сын Филиппа, Карл Смелый, унаследовавший герцогский престол в 1467 году, был гораздо менее ориентирован на Францию. Он считал себя независимым правителем, и его заветной мечтой было получить королевский титул, и возможно, даже быть избранным императором Священной Римской империи. Карл хоть и стремился использовать разногласия среди французской знати, но его политические методы в значительной степени соответствовали поведению суверенного государя, вовлеченного в международную дипломатию, интриги и даже войну против другого сюзерена.