Уже практически засыпая, я внесла в список того, чего мне не хватает для счастья, — ортопедический матрас и нормальную подушку.

Утро началось с петуха. Я даже не удивилась особо этому факту, несмотря на то, что город. Ну и стука в дверь, за которой детский голосок напомнил:

— Сестрица Лу, пора вставать.Кажется, я начинаю привыкать к этому миру — вздохнула было я, вставая с узкой кровати. Мне, как необычной постоялице, выделили махонькую комнатушку, зато отдельную. Вдова Шэнь почему-то записала меня то ли в дочь учёного, то ли богатого торговца, то ли в обедневшую аристократку. Просто в какой-то момент ее речь стала несколько более высокопарной, что ли.

Одеться и привести себя в порядок удалось быстрее, чем в прошлый раз, всё же мышечная память работала неплохо, автоматически завязывая все эти бесконечные ленты и завязки. Даже прическу удавалось соорудить вполне приличную, если не начинаешь думать, как закрепить эту шпильку или ленту. В тазу с водой отразилась вполне пристойная девица, которую можно выпустить в люди.

— Сестрица Лу! — снова поторопила меня из-за двери А-Юнь, та самая девочка, которая привела меня к домику вдовы Шэнь, приходившаяся своей домовладелице дальней племянницей и находившаяся на ее попечении. Подробнее я не расспрашивала, но что-то мне подсказывает, не так много причин может быть, почему девочка пяти-семи лет живет с теткой.

На завтрак была жидкая каша, соленые огурцы и маринованная редька. Никогда бы не подумала, что такой завтрак может быть вкусным, а вот поди ж ты, ела и не возмущалась. Ну как не возмущалась… Я хотела кофе, круассан и шоколадку. Хотела буквально до дрожи в руках. Впрочем, хотеть я могла всё, что угодно, а есть буду, что дают. Не в моем положении привередничать.

Пока я ела, вдова Шэнь села напротив и, внимательно глядя на меня, неодобрительно качала головой в такт каким-то своим мыслям.

— Пойдешь в ямэнь, держись скромно.Знаю, кивнула я про себя.

— Особо старайся не привлекать внимания. Говори тихо и уважительно.Знаю, снова про себя кивнула я. Хотелось возмутиться типа «да что вы со мной как с ребенком», но сейчас я и была ребенком, поэтому улыбаемся и машем, в смысле киваем. Между тем вдова Шэнь продолжала наставления:

— В рассуждения не пускайся, чем короче ответ, тем лучше, всё-таки больно речь у тебя странная.Я оторопела, от удивления оторвалась от каши и с интересом посмотрела на женщину.

— А чем странная? — не удержалась от вопроса я. Та неопределённо пожала плечами и призналась:

— Это я объяснить не могу. Странная, и всё тут. И говоришь вроде на имперском классическом, без акцента от наречий, а всё равно словно чужая.

Отлично, вот прям отлично, — возмутилась я про себя. Мне волос было мало, чтоб выделяться, еще и с речью проблемы. Ладно, переживем. Больше слушать и больше молчать — отныне наше кредо!

— И еще, — я встрепенулась, понимая, что и здесь может быть что-то важное, — Сяо Ма забегал. Нашел он твоего торговца. Вернешься из ямэня, проводит тебя.

Я выдохнула и в очередной раз, правда, про себя, возблагодарила всех возможных богов за такую удачу, как мелкий паршивец Братец Ма, он же Сяо Ма, — полезный, однако, парень.

Ямэнь встретил меня гулкой тишиной и уже начавшей собираться очередью у пока ещё пустых столов. Дремавший за столиком стражник изредка приоткрывал глаза, осматривал собравшихся, и закрывал глаза снова.

Я привлекала внимание. Снова. На этот раз тем, что была единственной женщиной среди собравшихся, и раздражённые, недовольные, а то и откровенно сальные взгляды, пытающиеся проникнуть под все слои одежды и разглядеть самое сокровенное, заставляли нервничать до дрожи в коленях. Да, вдова Шэнь меня заверила, что город довольно безопасен, но вот это «довольно» сейчас сильно смущало. А тогда, в моменте, я просто отмахнулась — из разряда «да что может случиться». Теперь я понимаю — может.

Шёпоток в очереди, да что там шёпоток — открытое обсуждение — доносил до меня неприятный аспект местной культуры: женщина здесь зачастую прилагательное к мужчине. Сыну, брату, мужу, отцу. Мелькнула мыслишка — усыновить кого-нибудь на всякий случай, но тут же отпрыгнула, вызывая внутреннее неприятие. Не тем фактом, что мне придётся упаковать и воспитать чьего-то чужого ребёнка, а тем, что мне самой придётся стать таким вот прилагательным.

Накрутить себя? Могу. Умею. Практикую. Когда мне уже мерещилось, что я становлюсь пятнадцатой женой старого толстого торговца, у которого первый внук старше меня, разговоры резко стихли, и раздались шаги. Немолодой уже мужчина подошёл к столу, в очереди к которому я стояла, и процесс тронулся.

Писцу я была неинтересна, его больше волновали ответы на вопросы: кто, откуда, куда, как долго планируешь тут пробыть.Я отвечала вежливо, коротко, по существу, стараясь не смотреть прямо на чиновника — и так уже белая ворона посреди чёрных шляп. Когда с вопросами было закончено, на меня все-таки подняли глаза и задали сакраментальный вопрос:

— Если дядьку не найдешь, что делать планируешь?Я оторопела. К такому вопросу вдова Шэнь меня не готовила. Пришлось импровизировать: долго формулировать мысль, потом понять, что получается хрень, и признаться: