— Спасибо, хорошо. А ты?

— Тоже. Но уснул не сразу. Любопытство моё — враг мой. Пришлось ещё раз спуститься в холл.

Я посмотрела на него, с трудом подавив неуместно широкую улыбку.

Ему тоже было интересно. Так же, как и мне — абсурдно, нелогично, в обход собственных планов и интересов.

— Наблюдал истерику Натальи? Или она в самом деле оказалась сердечницей?

Саша хмыкнул, сделал глоток и снова посмотрел в сторону ресторана:

— Думаю, с её сердцем всё в порядке, а вот нервы и правда пришлось успокаивать уколом.

— Помогло? Или майору пришлось вызывать ОМОН?

— Кажется, фельдшер справился своими силами.

Последовал ещё один прямой взгляд, а потом Александр качнул головой:

— Возможно, я пытаюсь найти второй смысл там, где его нет, но тебе не кажется это странным? Откуда она взялась? Позвонил кто-то из коллег? Когда на твоих глазах погибает человек, какова вероятность, что ты первым делом кинешься оповещать об этом коллег? Выходит, ей сообщили сразу же.

«Однако ты первым бросился к телу».

Я не стала говорить этого вслух. Во-первых, потому что каждый имел право на свои секреты. Во-вторых, не мне было кого-то в подобном упрекать.

— Лизонька, администратор, сказала, что они близко дружили. Как родственники.

— В самом деле? Тебе тоже так показалось?

У нас обоих не было достаточных оснований, чтобы судить, и тем не менее мы явно думали об одном и том же: тогда, у лифта, сразу после того, как Наташа отказала ему в ужине, ее разговор со Светланой никак не напоминал дружеский, и тем более сестринский. Скорее уж походил на доклад подчиненной своему командиру.

— Ты знаешь… — я посмотрела на верхушки старых елей, уже начав, но еще не решаясь произнести то, что вертелось на языке. — Прозвучит как бред, но тогда я подумала: «Она умрет первой». Не знаю, почему.

— Женская интуиция, — Саша легко пожал плечами, как будто и правда не услышал ничего из ряда вон выходящего. — Твой мозг обработал информацию прежде, чем она дошла до сознания, и пришёл к заключению, которое ты пока не можешь объяснить логически.

Мне оставалось только хмыкнула и последовав его примеру, отпить кофе.

Объяснение было правдоподобным, суеверной я себя никогда не считала. На этом можно было успокоиться и забыть.

— Ты хочешь в этом покопаться? — Саша снова посмотрел на меня, и мне померещился в его глазах вполне однозначный огонёк.

Пока мой личный бред был только моим, урезонить себя было проще. Теперь, когда он тоже смотрел с хорошо читаемым интересом…

— Это тянет на дешёвый детектив с притянутым за уши сюжетом.

— И ты искусствовед, а не следователь, и ничего в этом не понимаешь.

— И у меня нет ни единой зацепки или версии, или подозрения, кому ещё может грозить опасность.

— Но зато у тебя есть домашний адрес Натальи, — Саша полез в карман джинсов и мгновение спустя продемонстрировал мне квадратный отрывной листок.

Не до конца веря собственным глазам и восприятию, я забрала его и прочитала написанные мелким почерком строки дважды.

Наталья Сорокина. Номер телефона. Адрес: улица Колхозная, 38.

Подняв взгляд на Сашу, я уже едва не рассмеялась:

— Как тебе удалось?

Он пожал плечами и взял булочку:

— Мне всё это тоже кажется крайне подозрительным. Если она сделала это намеренно, на то должна была быть причина. Если следствие признает ее смерть несчастным случаем… Ты видела эту лестницу? Не спорю, оступиться может каждый, но тогда она скорее сломала бы себе шею, скатившись по ступенькам вниз. Насколько я мог заметить, она была примерно одного с тобой роста. Перила высокие, если не по локоть ей, то примерно так. Если не хотим разночтений, можем измерить по тебе. Так как ей удалось перелететь через них, если её никто не толкал? А её совершенно точно никто не толкал.

Изложив свои выводы, он принялся за булочку, я же о своей почти забыла.

Сказанное Сашей было именно тем заключением, которое я не могла ни сформулировать, ни обосновать. Стояла ли Светлана рядом с перилами или у стены… Даже на скользкой после мытья лестнице упасть именно так было бы затруднительно.

Листок с адресом всё ещё был у меня в руках, и я прочитала написанное на нём ещё раз.

Если по каким-то своим причинам, — будь то нездоровый интерес зависимого от адреналина человека или что-то иное, — Александр тоже готов был ввязаться в такое сомнительное предприятие, как собственное расследование…