Вода не вполне пригодна для питья, но думаю, что и с этим мы справимся. Построим простейшие фильтры… Консервированной и обезвоженной еды на борту достаточно. Я предложил постепенно вводить в рацион грибы. После адаптации сможем окончательно перейти на них. Резкий переход может кончиться фатально.

И все бы ничего, но эта планета… Выжить мы сумеем, но все равно останемся ее пленниками. Пришлось выслушать бредовое мнение, что часть отряда, ушедшего в лес, все еще жива. Жива-то она, может, и жива, но как? В ком? В чем? Возможно, грибы кормят их по гифам и позволяют дышать, что-то беря взамен. Что именно? Раньше грибы росли на деревьях. Теперь люди растут на грибах. Нет, я бы не согласился на такую жизнь!

Уже все хотят идти в лес. Рекомендую подождать, освоиться. Когда запасы продовольствия подойдут к критическому уровню, тогда…

День двенадцатый

Все силы направил на то, чтобы выжить. А зачем? Мне не под силу стать патриархом из Ветхого Завета. То были люди, не думавшие о себе. Для них важнее всего было племя. Они уводили народы в пустыни, в другие земли, проповедовали, меняли религии… А я — кто я такой? Лишь чей-то клон, заучивший пару страниц мертвых молитв на мертвом языке.

Но сейчас я должен стать патриархом. Быть может, я не самый достойный, и не готов к этому, и не хочу… Я думал, это благодать, а оказывается — проклятие.

Снов больше нет. А может, то были видения? Иногда во сне открывается путь, который невозможно увидеть наяву. Я дописываю последний лист и вкладываю его в свой дневник. Завтра на рассвете мы снова отправимся в лес.

Око за око, зуб за зуб. Если они смогли выжить, приспособиться и дождаться случая, то сможем и мы. Они ждали миллионы лет. И мы подождем — не ради себя, ради потомков.

Среди уцелевших есть три женщины. Думаю, этого достаточно.

Конечно, тот, кто вернется на Землю, уже не будет мной. Но разве я — это нечто неповторимое? Я сам являюсь только повторением, и в этом залог нашего успеха.

Нам придется к ним приспособиться, стать похожими. Стать необходимыми, хотя и малозаметными. Дождаться удобной минуты. На это уйдет не одна эпоха. Но я у них кое-чему научился.

Они думают, что добились своего?

Поживем — увидим.

Генри СЛИЗАР

НУ ЧТО ЗА ДОМИК

Перед конторой торговца недвижимостью Аарона Хакера остановилась машина с нью-йоркскими номерами. Даже не глядя на желтые номерные знаки, торговец мог бы безошибочно определить, что владелец машины прежде никогда не бывал в Айви-Корнерз: ничего похожего на его багровый лимузин тут раньше не видели.

Из машины вылез мужчина. Наверняка покупатель: он подошел к стеклянной двери, держа в руке сложенную газету. Впоследствии Хакер утверждал, что мужчина показался ему здоровенным верзилой, но на самом деле он был просто дородным толстяком. Он носил костюм из тонкого сукна, и ткань настолько пропиталась потом, что под мышками образовались большие темные круглые пятна. Человеку было лет пятьдесят, но он сохранил пышную черную шевелюру. Красная физиономия, шершавая кожа, серые настороженные цепкие глаза, узкие щелочки век.

Войдя, он повернул голову на стрекотание пишущей машинки, затем кивком приветствовал торговца недвижимостью.

— Мистер Хакер?

Торговец улыбнулся.

— Да, сэр. Чем могу помочь?

Толстяк помахал газетой.

— Я вычитал ваше имя в рубрике объявлений о продаже земельных наделов и домов.

— Да, я даю еженедельные объявления. Иногда даже в «Нью-Йорк-таймс». Жители больших городов часто хотят перебраться в такие городки, как наш, мистер…

— Уотербери, — представился толстяк, доставая белоснежный носовой платок и вытирая щеки. — Ну и жарища нынче, а?

— Да, такого зноя давно не бывало, — согласился торговец. — Может быть, присядете, мистер Уотербери?

— Спасибо, — толстяк с тяжким вздохом опустился в кресло. — Пришлось поколесить. Хотелось хорошенько осмотреться на месте. Славный у вас городок.

— Что верно, то верно. Нам тут тоже нравится. Вы уже присмотрели что-нибудь?

— По правде сказать, да. Дом на самой окраине, напротив какого-то большого пустующего здания.

— Пустующее здание… — задумчиво повторил торговец. — Ага! Это такой домина с колоннами?