Справа — забор из профлиста, метра три высотой. Он шёл вдоль всего переулка, местами прогнувшись, местами проржавев насквозь. За ним виднелись какие-то сараи или ангары, но что там было — не разобрать.

Мы ехали медленно, вглядываясь в каждую тень. Прыгуны с виду конечно отстали, но что там в их мутировавших головах творится…до этого дня я вообще ни разу не видел, чтобы муты бросали преследование добычи, но вот — пожалуйста. Так что все нервничали, и их было трудно в этом винить.

— Сколько ещё до точки? — спросил Макс.

Я посмотрел на номер на ближайшем здании. Четвёрка. Дом четыре.

— Ещё шесть домов, — ответил я. — Нам нужен дом десять.

Мы проехали дальше. Слева появилось покосившееся здание — одноэтажное, с провалившейся крышей. Внутри сквозь дыры было видно небо. Стены были исписаны граффити — чьи-то имена, даты, рисунки. Одна надпись привлекла моё внимание: «Здесь была любовь. 15.03.2…». Написано за день до начала апокалипсиса. Я у Полковника видел в пометках — тут все началось 16 марта. Кому–то повезло, он успел в последний день перед полной задницей полюбить и даже увековечить это.

Дальше пошли гаражи — целый ряд, двадцать или тридцать боксов, тянущихся вдоль переулка. Ворота большинства были распахнуты или сорваны. Внутри темнело, я видел силуэты машин, ящиков, непонятного хлама. Из одного гаража донёсся шорох, и мы все напряглись, но никто не вышел.

Справа забор сменился кирпичной стеной какого-то здания. Окон не было, только одна дверь — железная, заваренная наглухо. На двери кто-то нарисовал красной краской огромный крест. Знак того, что здание заражено? Или что туда нельзя лазать?

— Джей, — тихо позвал меня Пейн. — Ты слышишь?

Я остановился, прислушиваясь. Сначала ничего, только ветер и какие–то металлические грюки. Потом я уловил. Тум–тум–тум. Тум–тум–тум. И все громче.

— Муты… — сказал Серёга. — Они как-то учуяли нас.

— Надо валить отсюда…не хочу проверять крепость этой двери.

Как бы в подтверждении моих слов что–то тяжко навалилось на дверь с обратной стороны. И мы явственно услышали, как заскрипел под нагрузкой металл. Что бы там не находилось — встречаться с ним в мои планы точно не входило.

Мы поехали быстрее, уже не заботясь о скрытности. Двигатели ревели, эхо гуляло между зданиями. Слева промелькнул дом шесть, потом семь. Здания становились выше, двух- и трёхэтажные. Окна смотрели на нас тёмными и мутными бельмами грязных стекол, кое–где разбитых. И все время чудилось чье–то присутствие, как будто он ждет и смотрит из–за этих вот стекол, выжидая, когда мы завязнем где–то. И тогда кинется, смертоносный и безжалостный, и порвет нас. Б–р–р…вот же фантазия то разгулялась.

Дом восемь — разрушенное здание, половина которого обрушилась, завалив переулок обломками, мы объехали по самому краю, колёсами едва нащупывая опору на груде битого бетона. Один неверный манёвр, и байк опрокинется, и тогда…

— Почти там, — выдохнул я, когда мы преодолели завал.

Дом девять показался справа — угрюмое трёхэтажное здание с облупившейся штукатуркой. Окна первого этажа были заколочены досками, на которых кто-то нарисовал белой краской: «Не входить. Мёртвые внутри».

И наконец, дом десять.

Он стоял с левой стороны переулка — двухэтажное кирпичное здание, относительно целое. Окна второго этажа были забиты решётками. Дверь — металлическая, закрытая. На стене рядом с дверью виднелась табличка, наполовину оторванная: Исследовательский Центр контроля ОРЗ. Филиал Южный.

Это было оно. Место, куда нас отправили. Под этим зданием скрывался основной исследовательский центр Меднанотех в Южном регионе. А в нем… клондайк сокровищ и, как вишенка на торте — тот самый агрегат, добыть который было для нас важно. Настолько важно, что стоило риска влететь в мёртвый город. Мобильная Полевая Лаборатория. Произносить именно так, с больших букв.

Я остановил байк, слез, огляделся. Переулок был пуст, но уже слышался мерзкий звук шелестящих по асфальту ног, и звучал он всё ближе. Минут пять, может десять, и первые мертвецы появятся здесь.

— Пейн, Серёга, осмотрите здание. Найдите вход. Макс, со мной, прикрываем.

Серёга и Пейн подбежали к двери. Серёга дёрнул ручку — заперто. Он отошёл, прицелился, хотел выстрелить в замок.

— Стой! — крикнул я. — Не стреляй. Звук привлечёт тех, кто пока не навелся на нас.

— Тогда как мы войдём?

Я огляделся. Окна первого этажа были без решёток, но все были закрыты стальными рольставнями. Вот только мы точно были не первыми, кто хотел проникнуть внутрь — одно окно, ближайшее к углу здания, было варварски взломано — железо вырезали автогеном, после чего остатки окна еще и вырвали наружу, видимо, грузовиком. И теперь оно валялось в стороне.