Не теряя ни секунды, Лия подходит ближе и наклоняется, чтобы оказаться на одном уровне с пацаном.

— Ну что, как дорога? Надеюсь, ты не сильно устал? — тарахтит она с небывалым энтузиазмом.

Елизар улыбается ей в ответ. Не без смущения, конечно, но его глаза выдают неподдельную радость. Видно, как ее внимание его подкупает.

Еще бы. Блядь.

— А-а, нет. Дорога — фигня. Я бы и своим ходом доехал. Вообще налегке, — заверяет, показывая, что обыкновенный пацанский пиздеж ему уже не чужд.

— Ну ты даешь, герой! — выдает Шмидт с восторгом, который, вопреки всем здравым смыслам, звучит охеренно искренне. Это вам не язвительный стеб в мой адрес по типу «Владыка, бла-бла-бла…». Нет, она реально выглядит заинтересованной. — Налегке, говоришь? Знаю, что с этим делать! Завтра устроим марафон по усадьбе! Тут пятьдесят гектаров! Идет?

Глаза пацана превращаются в горящие лампочки.

— Идет! — соглашается он с воодушевлением.

Ну, кто бы, блядь, сомневался…

— А сейчас… — нарастающая дрожь в счастливом голосе Фиалки требует паузы. — Заезжай скорее! У нас для тебя сюрприз!

У нас? Где-то внутри меня екает.

Отступая, Лия призывно машет руками. И Елизар без промедления следует за ней, словно перед нами не дом, а тайный мир приключений.

Вчера вернулись поздно. Потому что на обратном пути от Чары Фиалку накрыла новая истерика, в которой она требовала, чтобы я организовал еще одну встречу с Ясмин.

Подключил связи. Она меня с собой не взяла.

О чем говорили — черт знает.

Но вышла Лия без сил. Лицо пустое, глаза потухшие.

В дороге молчала. Дома почти сразу же спать отправилась.

Я не трогал.

Сидел какое-то время рядом, ломая голову над мыслью: «Будет ли она когда-то нуждаться в ласке?». Дала себя обнять только на пирсе. Да и как дала… Выбора не было. Но чтобы просто обнять, прижаться, лишний раз прикоснуться — ей все это не нужно.

— Мне привычнее спать под отдельным одеялом, — все, что сказала, прежде чем сомкнуть глаза.

Я и тут принял. Стерпел.

Утром, собираясь на работу, чувствовал, что не спит. Но глаза она не открывала, и я опять-таки не давил. Молча ушел.

И вдруг… Шары, приветственные надписи, прочая мишура — это еще ладно.

А с остальным когда успела?

В гостиной расширяются не только глаза Елизара, но и мои. Прямо напротив стены, где раньше был просто пустой угол, теперь возвышается что-то вроде станции для инвалидного кресла. Всю конструкцию подчеркивает полоса света. Яркие акценты: черно-красная гамма, будто это не просто перевозка, а какой-то спорткар.

Рядом на полке аксессуары: яркие накладки на колеса, съемные подлокотники с гравировкой, которые можно менять, и даже какая-то неоновая подсветка, если захочется «гореть» в темноте.

— Ну как тебе гараж для твоего болида? — спрашивает Шмидт, презентуя эту чертову станцию, словно продавец на процентах.

Пацан смотрит на нее, не в силах скрыть улыбки, которая растягивается на его лице от уха до уха.

— Это... Это круто! — восклицает, подъезжая ближе.

Мазнув ладонью по одной из накладок, принимается дрифтить, будто реально на гоночной машине рассекает.

Я наблюдаю за этой сценой, оставаясь в стороне.

— Вы правда сделали это вдвоем? — спрашивает Елизар, еще раз осматривая всю эту чехарду, и перекидывает внимание на меня.

И вот здесь я реально теряюсь.

Дело не только в том, что его глаза похожи на мои... У него умный взгляд. Пугающе умный.

Все он понимает.

Но Лия врет:

— Конечно! Теперь это и твой дом, и мы хотим, чтобы тебе здесь было не только удобно, но и кайфово.

Молча сваливаю, чтобы отнести чемоданы в комнату, которую я изначально планировал оборудовать под бильярдную, и которую Фиалка из-за удачной планировки объявила лучшим вариантом для спальни Елизара.

— Ты будешь обедать? — встречает Шмидт неожиданным вопросом, когда возвращаюсь в гостиную.

Надо же, заметила. Смотрит прямо в глаза, и этот взгляд — словно короткий замыкатель, от которого ток сразу пробивает все вены.

— Нет. На работу пора возвращаться, — выдаю глухо, обличительно хриплю. Чтобы хоть как-то разогнать это беспонтовое напряжение, начинаю толкать заведомо лишний текст: — Опять барахлят станки в одном из цехов, а там и так суточная задержка по обработке проволоки. Если этим не заняться, через пару дней следующий цех встанет.

— Ясно, — роняет она равнодушно, но даже этот короткий ответ — удар под дых.