— Сможешь? — резко возвращаю его к сути дела, добавляя в интонации нажим и громкость.

— Ты о чем, бля? У меня тут справа — сиська, слева — сиська… Я, мать твою, рассчитывал на доброе утро, а вместо этого должен тащиться хер пойми куда… Смогу, конечно! Ща, только кофе залью в систему.

— Ты бы еще в джакузи залез, — хриплю я, полосуя взглядом серое небо. — Дуй быстрее. Пойло можно и на заправке взять — чай, не барин. К слову, угощаю. Будешь рассчитываться за бенз, впихни в чек свой кофе.

— Так и скажи, что соскучился, урод, — бухтит Тоха. По интонациям улавливаю, что в этот момент встает с кровати. — Дождаться меня не можешь.

— Жить без тебя не могу, хули.

Зевающее рыло к этому времени, судя по звукам, добирается к унитазу.

— На связи, — бормочет между ссаниной.

— На связи.

Несмотря на расстояние в двести километров, Шатохин на удивление шустро добирается. Громыхание его Гелика доносится до меня раньше, чем я успеваю заметить эту агрессивную махину в зеркале.

Паркуется Тоха с заносом, будто вышел на спецоперацию.

Из тачки вываливается с лицом, на котором отпечатаны остатки утреннего сна, выражение легкого ахуя и слепок неубиваемой жажды кайфа.

— Я, бля, понимаю, что у тебя мозг с пробегом в пять миллионов, но, сука… Хуясе тебя занесло!

— Однако, — отражаю я сухо. — Распрягай, давай, — подгоняю, хлопая ладонью по кузову.

— Тпру, — толкает Тоха в сторону своего коня. — Держи сначала кофе, — маячит ярким бумажным стаканом.

Сдвинув брови, в отвращении смотрю на логотип сраной заправки.

— Я ебу… — выдаю растерянно. — Ты мне, что ли, купил?

— Ага. Лови, страдалец.

Швыряет стакан, как баскетбольный мяч. Ловлю лишь затем, чтобы чертово пойло не влетело мне в грудь и не залило рубашку. Но после удачного приема решаю все же хлебнуть лишка. Кофе ужасный, как я и думал, но в целом бодрит. Еще сильнее бодрит сам Тоха. Пока заливаем бенз, не затыкается ни на секунду.

— И все-таки, как ты так далеко улетел? Рассчитывал, что Шмидт стринги на люстру кинет, а она вместо этого тебе в задницу зубами вцепилась? Дракониха, че. Не просто горячая, а огнедышащая, ха-ха.

— Иди на хуй, — отрезаю, откручивая крышку и раздраженно вставляя в бак воронку.

— Ты воспринимаешь эту жизнь слишком серьезно, — продолжает развлекаться за мой счет лось, вынимая из багажника канистру. — Вот я, например, легко…

— Легкий ты только на подъеб, — перебиваю, игнорируя его паскудную ухмылку.

— И на подъем, — отстреливает, заливая бензин в бак с таким видом, будто совершает подвиг мирового масштаба. — Притащить тебе в эту глушь заправку — шутки, хули?

— Завались, пока я не передумал благодарить, — кидаю ему через плечо, закручивая крышку.

— Благодарить? — смеется он, бросая пустую канистру обратно в багажник. — Ну давай, попробуй, может, впервые прозвучит убедительно!

Этот чеканутый смех раздражает и одновременно снимает напряжение. В этом весь Тоха: бесит, но держит на плаву.

Жму руку и, похлопывая по плечу, обнимаю, потому что эти жесты гораздо искреннее всех сказанных и сдержанных слов.

— Ну что, куда теперь, стратег? — донимает после непродолжительной паузы, давая понять, что в любом случае упадет на хвост.

— К Чаре. Псарню нужно забрать.

— Отлично. Давно я Лизкиных налистников с мясом не жрал.

— Ты дебил, что ли? — недоумеваю глухо. — Ей хреново из-за пуза. Вряд ли она в этом состоянии геройствует у плиты.

— Уже норм.

— Да? — хмурюсь. — Сколько я пропустил…

— Дохуя, ага.

Шмидт считает, что я сухарь. Но я ловлю с них триггер.

Налистниками, что вполне предсказуемо, эта встреча не ограничивается. Сразу после завтрака появляется Бойко с женой и мелкой, еще через час — Прокурор. Как итог, мы с Тохой задерживаемся.

Сколько помню нашу тусовку, мы всегда охотнее всего собирались именно у Чары. И с его переездом в собственный дом эта традиция не только не уходит, но, кажется, даже укрепляется. Наречие «кажется» я использую потому, что не имел счастья воочию наблюдать за тем, как гнездо Темыча превращается в притягивающее всех и вся магнитное поле.

Не то чтобы я за эти полгода совсем отдалился от друзей. И с Чарой, и с Тохой, и с Прокурором, и с Бойкой — со всеми держал контакт. Избегал по возможности именно семейного вайба. После того, как сошла последняя лавина воспоминаний, в подобной атмосфере слишком жестко косит нервы.