О мертвых — либо ничего, либо только хорошее… А вот не всегда получается: о М.Х. Заславском память иногда подбрасывает и иные сюжеты. Вот он входит в директорскую приемную, как всегда наполненную просителями, ожидающими решения своих вопросов. Не обращая внимания на жаждущих встречи с директором и глядя как-то мимо них, он, животом вперед, идет прямо к заветной двери и скрывается за ней. На ропот, даже на призывы соблюдать очередь, никакого внимания не обращает. То, что его не выдворяют и не ставят в хвост очереди, придает ему, видимо, определенную уверенность в своей исключительности. Как же, лично знаком с министром, получает от него прямые указания, посещает его кабинет.

Айзик Геселевич Рапопорт — все-таки другого типа, поинтеллигентнее, поделикатнее. Правда, уверенность в том, что

Я больше вашего рифмы строгал,

тоже накладывала отпечаток на его поведение и придавала излишнюю жесткость. В своей епархии он проводил политику, которую можно назвать диктаторской, хотя, конечно, дельные советы своих подчиненных он учитывал.

Молодой инженер Борис Калинин предложил однажды на входном контроле измерять крутизну передаточной характеристики транзистора и, соответственно, свою схему измерений и прибор для входного контроля. То есть, по существу, предлагал перейти к измерению h-параметров. Достоинства своего метода и возможность выявления скрытого брака, который при традиционном измерении у-параметров не выявлялся, он доложил на техническом семинаре в отделе и в заключении сказал:

— Я, конечно, предварительно обойду всех главных конструкторов заказов и заручусь их поддержкой.

На это начальник одного из отделов Б.Я. Резниченко2* ответил ему:

— Вы, конечно, всех обойдете. Но Рапопорта Вам не обойти.

То есть, он ожидал противодействия А.Г. Рапопорта в вопросе отхода от уже установившейся методики входного контроля. Так далее и произошло: А.Г. Рапопорт был осторожен и знал цену любым новшествам на переходном этапе их внедрения, а по его заказу ожидалось проведение входного контроля тысячных партий транзисторов.

Хорошо помню, как А.Г. Рапопорт назидательным голосом поучал нас, молодых начальников отделов «сто восьмого»:

— Всегда встает вопрос: как распределить работы подразделения по приоритетам направлений — чему отдать первое место, чему — второе… Раздались голоса, что вопросы технической политики надо ставить, конечно, на первое место. Все ожидали, что и Айзик Геселевич подтвердит такой порядок. Но он покачал головой:

— Не-ет… На первое место приходится ставить вопрос обеспечения режима, сохранения государственной тайны. На второе место — требования техники безопасности. Так что названный вами вопрос приходится ставить только на третье место. Конечно, вопросам технической политики на своем, третьем месте придется уделить и больше времени, и затратить больше сил. Но только после решения вопросов по первым двум группам.

1* Павел Николаевич Куксенко (1886–1980) — д.т.н., генерал-майор-инженер, опытнейший радиоспециалист с довоенным еще стажем, начальник и главный конструктор СБ-1, специальною конструкторского бюро, созданною в 1947 г. для разработки системы управляемою ракетною оружия «воздух-море», а затем, с 1953 г., — один из руководителей КБ-1 /2/. Докторскую диссертацию он защищал 29 марта 1946 г. в совете «сто восьмого», и это была первая защита докторской диссертации в данном совете.

2* Я только что упоминал про жесткие правила набора сотрудников, в том числе и по «пятому пункту» («пострадал за графу за пятую» — пел B.C. Высоцкий). Берко Яковлевич Резниченко был начальником отдела не во втором, а в совсем другом отделении института. Значит, и для таких отделений тоже иногда делали исключения, но они, эти исключения, существовали только для того, чтобы подтвердить действенность этих жестких правил. Делали такие исключения обычно для людей нерядовых, талантливых.

Андрей Васильевич Загорянский (1918–1982), д.т.н., лауреат Государственной премии СССР.

И вот получалось, что по его заказу государственную тайну и не удалось сохранить!

Айзик Геселевич зашел ко мне (я уже работал в должности ученого секретаря «сто восьмого») и тихо предупредил:

— Юрий Николаевич, я знаю, что состою в списке избранников «сто восьмого», который направляется в ВАК для получения разрешения на защиту докторской диссертации по совокупности научных трудов. Так прошу Вас, не делайте этого, не возбуждайте ходатайства по моей кандидатуре.

— Что так?

— Да тут история с этим снимком в американском журнале — Вы, вероятно, уже проинформированы об этом. И один бог знает, что за этим последует: может быть, мне работать в институте дальше не придется. Тогда, будучи доктором, и на работу не устроишься. Кандидатом устроиться еще можно, а доктором… (он покрутил головой). В общем, прошу Вас с возбуждением повременить…

А.Г. Рапопорт уже давно состоял членом нашего Ученого совета, но докторскую степень так и не получил, хотя относился к числу известнейших главных конструкторов «сто восьмого».