Когда Айзик Геселевич скончался, ко мне зашел Велиор Васильевич Кустов, бывший работник службы заказчика, но уже несколько лет начальник отдела «сто восьмого», участник разработки и испытаний аппаратуры космического базирования.

— Юрий Николаевич, — начал он, — наши первые руководители — народ новый, Айзика близко не знают, и поручать им делать доклад на прощании с ним как- то не хочется. Лучше бы выступил человек, Айзика знающий давно и хорошо. Не примете ли на себя этот труд?

— Что-ж, только не заставляйте меня предлагать свою кандидатуру…

Я говорил о витебском детстве Айзика Геселевича (он родился в местечке Бабиновичи под Витебском, а потом семья, вслед за отцом, устроившимся на работу в витебском лесопильном заводе № 3, переехала в Витебск), о Шагале, выходце из этого же городка, об успехах Айзика на другом фронте (это уж кому что дано) — в радиолюбительстве. А сам вспоминал, у кого из наших руководителей в приемной висит репродукция картины с полетом над Витебском шагаловской парочки. К своей досаде вспомнил только после окончания выступления: конечно, в приемной М.Ю. Иванова, в тот период заместителя директора по работе с персоналом.

«Радиолюбитель с 1930 г. В 1936 г. сдал нормы на значок «Активисту-радиолюбителю» 1 ст., в 1938 г. — нормы на значок «Активисту-радиолюбителю» 2 ст.», — писал Айзик Геселевич 15 августа 1945 г. в своей автобиографии.

Эдуард Дмитриевич Гуреев, к.т.н., лауреат Ленинской премии, ранее — работник заказывающего управления по линии основного потребителя информации, а после ухода в запас в 1988 г. — ведущий научный сотрудник нашего предприятия, рассказывал, как в марте 1964 г. его вызвал начальник управления:

— Что Вы знаете о станции «Куст-40»?

— Ничего.

— Вы слышали об аппаратуре «Куст-12» на космическом аппарате «Зенит-2»?

— Нет.

— Ну и хорошо. Вот изучите результаты работы этого аппарата — и у Вас будет непредвзятое мнение о путях совершенствования аппаратуры космического радиотехнического наблюдения «Куст-12».

…Запуск первого искусственного спутника Земли состоялся в 1957 г. А всего два года спустя, в 1959 г., «сто восьмой» начал разработку средств радиотехнического наблюдения, размещаемых на космических носителях. Перспективность этого направления радиотехнического наблюдения сразу, еще до появления ее результатов, оценили и директор «сто восьмого», потом заместитель министра радиопромышленности СССР, а затем — министр радиопромышленности Петр Степанович Плешаков, и новый директор института Юрий Николаевич Мажоров. За чутье П.С. Плешакова ко всему новому в радиоэлектронной технике командующий дивизионом электронных систем стратегических воздушных сил США генерал-лейтенант Джемс В. Статсберри недаром повесил на стене своего офиса (Хэнском, шт. Массачусетс) его портрет: «Это человек, с которым я должен сражаться. Ежедневное лицезрение его напоминает мне о том, что свои приоритеты надо держать в порядке» [5].

В 1961 г. было закончено изготовление первого опытного образца аппаратуры «Куст-12» — главный конструктор к.т.н. Андрей Васильевич Загорянский, вскоре защитивший по результатам выполненных исследований свою докторскую диссертацию. Аппаратура «Куст-12» представляла собой 12-каналыюе приемно-анализирующее устройство, в каждом канале — приемник прямого усиления [6]. В аппаратуре были применены передовые для того времени схемные и технологические решения: вовсю использовались полупроводниковые диоды и триоды, двухдиапазонная антенная система, импульсный блок питания.

Запуск космического аппарата «Зенит» с аппаратурой «Куст-12» состоялся в декабре 1961 г. — для сравнения можно отметить, что первый пуск космического аппарата «Феррет» с аппаратурой аналогичного назначения в США был произведен в феврале 1962 г. Правда, аппарат «Зенит» сгорел в атмосфере Земли. Но в апреле 1962 г. был осуществлен еще один запуск, на этот раз успешный, а всего в дальнейшем было произведено около 80 пусков. Результаты работы аппаратуры «Куст-12» подтвердили эффективность и целесообразность космического радиотехнического наблюдения. Многие требующие экспериментальной проверки вопросы — влияние ионосферы, воздействие атмосферных помех естественного происхождения — получили положительные решения.

В 1961 г. началась разработка следующего варианта аппаратуры радиотехнического наблюдения — «Куст-40» (главный конструктор д.т.н. Лев Юльевич Блюмберг). Эта аппаратура была задумана с большей информативностью по сравнению с аппаратурой «Куст-12»: она имела большее количество каналов (24), каждый из которых обладал более высокой чувствительностью. Для передачи с космического аппарата информации о радиолокаторах в ОКБ МЭИ была разработана радиолиния «Трал-К», при этом полученная информация обрабатываласьЭВМ «Минск-16». В том же 1961 г. в составе днепропетровского КБ «Южное», возглавляемого М.К. Янгелем, было организовано КБ-3 под руководством В.М. Ковтуненко, и его задачей стала разработка малоразмерных космических аппаратов долговременного существования. Аппаратуру «Куст-40» предполагалось разместить на одном из них.

Поручение разработки радиоэлектронной аппаратуры «сто восьмому» было продуманным и заранее согласованным. Ведь М.К. Янгель говаривал: «Я — извозчик, я могу вас вывести, обеспечить вам жизненные условия, а вот что такое наблюдение, что такое аппаратура, — я не знаю и знать не хочу, у меня другие задачи» [6].

В статье [7], достаточно подробно излагающей этапы развития космического наблюдения, портрета Л.Ю. Блюмберга почему-то не приводилось: видимо, при спешной подготовке сборника его не оказалось под рукой. Хотя в Музее трудовой славы института, да и в архивах Отдела управления персоналом этот портрет можно было раздобыть. Еще на одном приведенном здесь фото (внизу) Лев Юльевич Блюмберг «шутит»: он надел парик и красуется в нем перед фотообъективом. Мой предшественник Б.Ф. Авянович в один из блюмберговских юбилеев представил отдел Л.Ю. Блюмберга в виде футбольной команды, а начальника отдела — как спортивного врача: объяснял он это тем, что, что Лев Юльевич, мол, «доктор». На ногах Блюмберга на этом рисунке были бутсы с галошами: черные, блестящие резиновые галоши он надевал на ботинки в любую погоду. Носил, в зимнюю пору, старомодную шубу с бобровым воротником. Жил он с мамой и отчитывался перед ней, достигшей уже преклонного возраста, о всех своих действиях за день.