Найдя ручку, он обрадовался, распахнул дверь и моментально исчез. Я не сдержалась и захохотала. Веселая собака на календаре хохотала вместе со мной.

Следующие пять минут я маялась и терзалась, теребя в руках бумажку с номером Тигрина. Стоит его набрать, и пути назад уже не будет.

— Максим? Это Люба Платова... Климин снял свой определитель. Нет, не удивлялся. Он совершенно искренне считает менй сумасшедшей.

Тигрин пообещал прибыть через полчаса. В глубине души меня мучило слабое подозрение о причинах столь бескорыстной помощи. На работе, что ли, ему дел не хватает? Но, как бы то ни было, ровно через полчаса начальник «медироновской» охраны входил в мой дом, держа на изготовку «антижучин».

— Ну, что ж, Любовь Петровна, — довольно потер руки Тигрин, «прослушав» квартиру, — займемся делом?

Теперь мне ничего уж не оставалось, как только кивать. Максим уселся прямо на пол возле тумбы, поставил рядом телефон и принялся копаться в черном бауле, которой принес с собой. Тиская пальцы, я тихо стояла у стеночки, не зная, чем заняться.

— Не отказался бы от чашечки хорошего кофе с бутербродом! — вдруг оглянулся Максим и озорно улыбнулся. — Если это мое желание не кажется вам чересчур нахальным...

— Что вы! — всплеснула я руками и вымелась в кухню.

Минут через десять там показался Максим.

— Порядок! — сообщил он и устроился за столом.

— Ага! — кивнула я, не испытывая большого восторга оттого, что за столом Тигрин, кажется, устроился капитально.

Олег, конечно, сказал, что вернется поздно, но чем черт не шутит!

— Не волнуйтесь, Люба, присаживайтесь! — сказал вдруг гость, указывая мне на табурет. — Раньше времени супруг не вернется, не беспокойтесь!

Немного растерявшись и не найдя что ответить, я села напротив.

— Прекрасный кофе, — улыбнулся Тигрин. — Не составите мне компанию?

Я замешкалась с ответом, а он быстро поднялся, достал чашку, налил кофе и поставил передо мной. Легкости, с которой Максим Андреевич решал все возникающие вопросы, можно было только позавидовать.

— А что теперь с телефоном делать? — поинтересовалась я, так и не найдя никакой другой темы для застольной

беседы. Хотелось казаться вежливой, но маньяк не шел из головы. К тому же мне не хотелось, чтобы Тигрин особенно тут задерживался.

— Абсолютно ничего! Как только позвонит тот, кто нас интересует, — перезванивайте мне. И все!

— Может быть, лучше все-таки рассказать Олегу?

— Пока не стоит, — мягким терпеливым голосом ответил Максим. — Нужно немного подождать, и все будет хорошо.

Я вздохнула.

Кофе в чашке гостя заканчивался не так быстро, как бы мне хотелось, поэтому мы еще успели поговорить о нашей работе.

— А что значит «уровень доступа — пятый»? Куда я не могу попасть?

— Лучше я скажу, куда можете! — засмеялся Тигрин. — В ваш корпус, исключая подземные коммуникации, и в главный корпус.

— А почему?

— Почему? — немного удивленно переспросил он. — А к чему вам другие отделения? Вы должны отвечать за свою работу. Зачем вам, к примеру, прачечная?

При желании на эту тему можно было бы подискуссировать. Я хмыкнула:

— Как-то это... не по-нашему!

Отодвигая в сторону опустевшую наконец-то чашку, Тигрин кивнул:

— А вот тут вы правы.

Не успев переварить сказанное, я инстинктивно потянулась вперед:

— Что вы имели...

Но тут в кармане у моего собеседника зазвонил телефон.

— Я! — ответил он и кратко завершил разговор: — Да... Понял!

Максим встал, взял свою чашку и, не успела я моргнуть, вымыл ее, сунул в сушку. У меня челюсть отвисла. Таких гостей поискать. Другие все сожрут, а что не сожрут — изгадят, да потом их еще никак не выпроводишь, а тут... Ну где такие мужчины водятся?
–

— Спасибо за кофе, — мило улыбнулся Тигрин. — Не провожайте меня, не надо...

Максим Андреевич сгреб мою ослабшую руку, чмокнул запястье и мурлыкнул:

— До встречи, Люба!

Челюсть отвалилась вторично. В следующее мгновение Тигрин исчез из моего плывущего поля зрения. Хлопнула входная дверь. А я сидела и разглядывала свою кисть, словно видела первый раз в жизни.

Не знаю точно, сколько прошло времени, пока я не опомнилась. Вскочив на ноги, кинулась к окну: хотелось посмотреть, как Максим сядет в машину. Однако ни Тигрина, ни «СААБа» во дворе не было. Зато был Олег, уверенной походкой направлявшийся к подъезду.

Сообщив, что на неделю едет в командировку, Олег на следующее утро улетел в Баку. Проводы не заняли много времени и обошлись без прощальных рыданий. Впервые в жизни я была рада его отсутствию. С одной стороны, меня не мучила совесть, что я не рассказала ему о Тигрине, с другой — Тигрин не мог подслушать разговоров Олега, не предназначенных для чужих ушей.