— Это зачем же?

— Так регулируется поголовье. Видишь ли, во всём важна естественность. Поэтому то, чем занимаешься ты, является, на мой взгляд, прямым нарушением е-монополии. Sанитарная sлужба в данном случае принимает во внимание чисто энергетическую природу дела. Без учёта внешнего фактора. Ты что-нибудь смыслишь в некро-инжиниринге?

— Хм… ещё бы: у меня «косой» диплом.

— «Косой» диплом?

— Да. Я — некромонтажник.

— 0… мой бледноголовый сын мечтает о карьере некромонтажника.

— Бледноголовый? Пусть думать забудет. Для некромонтажа нужен дисковый коэффициент не ниже 600 румбов.

— Серьёзно? А я слышал, сейчас есть лаборатории по нервной доводке… можно как-нибудь туда моего сына пристроить?

Гвоздичило не торопился с ответом. Пару пунктов тянулась пауза.

— Слушай, а как ты объяснишь баронам, что прижил био-отбросы? — вдруг вспыхнул кабелем Аркадий.

— Э… но ты же друг мне вот уж сколько звёзд… — проскрежетал Гвоздичило.

— Ты заставляешь меня выбирать между дружбой и долгом, — укоризненно просверлил Свищемордник, — сделав это, ты тем самым ставишь под сомнение нашу дружбу, оставляя мне — усомниться в собственном долге. Я, так и быть, соглашусь на это, но с одним условием.

— С каким же?

— Я не сообщаю на тебя в sанитарную sлужбу, а ты поможешь довести до ума моего отпрыска. И разбирешься со всем своим прижитым zверьём. Усыпи их всех к ёбаной матери. А трупы продай некрофилам.

— Говна поел? У меня их тут 25 штук.

— Кто же тебе виноват? Головой думать надо… а чего, сгони их в шлюз, а там профильтруй по общему списку.

— Выходной баланс не сойдётся, фаза не закроется, — обречённо откомментировал Гвоздичило.

— Ну, тогда давай прямо сейчас. Скажи, что вызвал сан-обработку. Будем заводить их по одному в мой флаер, я буду впрыскивать им синильную кислоту…

— А трупы? В твой флаер поместится 25 туш?

— Об этом я не подумал… болт ржавый…

— Хорошо, давай поступим так. Объяви о сан-обработке, а вызывай с перерывами. У меня есть один знакомый из этих… Я позвоню ему. Они с ребятами подсосутся и будут принимать тела. Надо только будет о цене договориться.

— Слушай, но я не хочу, чтобы моих питомцев ебли некрофилы… я бы сам утилизировал их…

— Оно и видно, как ты утилизировал… утилизатор, в жопу хуй. Наприживал 25 мутантов, надо же.

— Аркаш, а они, представь себе, нас с тобой за мутантов держат… так-то.

— Ты что, обмениваешься с ними информацией?

— А что тут такого? Ты же сам мне рассказывал, про е-блок с бледноголовой… если ты ебёшься с машиной, почему бы мне не присунуть животному?

— Бледноголовая — это одно. А тут — совсем другое. Тут дело не в е-блоке — не прикидывайся колоколом! Тут дело в homo-филии. А за пособничество homo-филам полагается переплавка. А мне мой сплав, знаешь ли, дорог. Не хочу я как @: раз — и выключили свет.

— Да не ссы… ладно, я разберусь с ними. Только некрофилов не надо: попробую договориться с гастрономом.

— Тогда поторопись. Гастроном закрывается в девять.

Прослыв среди сограждан маститым учёным, Алексей Дрищибол пользовался приоритетным правом на внеочередной антикорр. Он посещал также латунный кремль, был завсегдатаем поролоновых скачек; его замечали среди приглашенных к известным семьям на некро-крикет, в радио-сводках то и дело косвенно касалось его имени (поговаривали даже, что один из земляных баронов покровительствовал ему во время больших мужских соревнований).

Сам Алексей светских раутов не избегал, но лаконично отклонял слишком уж двусмысленные предложения, ссылаясь на ржавчину и недомогание.

Почётный титул «сухарик-непрогнистул» давал ему зелёный свет на получение так называемого «гранта полупроводников», а выкупленный ещё прадедом реактор позволял не напрягаться по поводу оплаты личного хранителя кокона.

Одним из таких хранителей нанялся к нему Андрей Плоскогубцев.

Это был атласный румбо с короткими, но невероятно живыми конечностями; щеголеват, подтянут, с чуть раскосым кабелем и голосом как кипящее олово. Старшая жена Дрищибола АВ00012788 перекупила его на бирже труда с невероятно лестной рекомендацией от самого Гоп-бурсило; верно также и то, что Андрей приглянулся ей.

Дрищибол не возражал против их связи, ибо видел в ней лишь похоть, и считал, что старшей супруге давно пора расколоть орех разнообразия. Часто наблюдал он за их е-блоком: вначале при помощи зонда, а затем и вблизи, имея возможность присоединиться.

Постепенно Плоскогубцев стал чем-то вроде семейного, и в откровенных беседах намекнул о своих знакомствах в клане Тощих.

Тема Тощих давно и зудяще будоражила Алексея. Со временем он стал, не таясь, интеррогировать Плоскогубцева, угощая жёлтеньким и выводя на тематику гоном.