Скоро у Антоса образовался целый zверинец.

Среди прочих была неплохая блядь, откликавшаяся на имя «Zинка». Атос любил размалывать с ней липкие пункты е-блока («Zинка-корзинка», звала она сама себя). Корзинка доходила иногда до копро-дегустации, таковые случаи Антос решительно пресекал, используя дистанционный ошейник-удавку.

И вот 2 фазы назад заметил он на Zинкиной спине снизу странные, синюшные расчёсы, напоминающие неудачную татуировку просвечивающих сквозь рёбра внутренностей. Договорились с медицилом Аркадием Свищемордником насчёт осмотра.

А вот и Аркадий.

Скользит вдоль штрафного мостика, перекатывая светящиеся шары, вживлённые под головокожу на лбу; на нём накидка нежнейшей девичьей шкуры, рыжие курчавые брюки и кепка из колючей проволоки. В правое плечо Свищемордника вживлён микро-чип авторизации, который, при подтверждении сложной системой иммунных кодов, открывает многие тайные люки и двери. За последствия практики медицило отвечает сплавом.

Сдержанно здороваются (старые друзья, они, тем не менее, ничем не выдают радости встречи, и лишь дрожащее свечение кабелей намекает на частоту пульса).

— Вот, полюбуйся, — Антос касается пневмо-подачи.

Невидимое излучение, переносимое при помощи концентрированной магнитной струи, лишает сознания насаживающуюся на калач капитано-трубы Zинку и активизирует в ней зомбограмму.

Zинка бурно, с длительными судорогами кончает, а затем с застывшей гримасой оргазма на выбритой клином голове, шагает по направлению к мостику.

Антос встречает её и сразу лишает сознания.

Переворачивает на живот.

Стягивает защитный комбинезон.

Раздвигает пальцами упругие складки плоти.

Голубые расчёсы.

Да.

Это они.

Аркадий знает, в чём тут дело.

Но как бы покорректней открыть это знание Гвоздичило?

Ведь некоторые аспекты возникновения голубых расчёсов, вне всякого сомнения, могут пощекотать Антоса.

Расчёсы опять оказались хитрее!

Сколько деци-фаз Аркадий гоняется уже за ними, а тут — нА тебе: на самом видном месте, но — поди ж ты — у zверушки позитивного друга…

Ах, хитрые бестии!

Но Свищемордник не думал сдаваться: он приготовился к длительной осаде.

Он долго молчит, а затем нюхает женщину в области подмышек, в районе промежности, ноги под пальцами:

— Собери её.

Гвоздичило берёт Zинкину голову, достаёт электро-карандаш и воздействует на активную точку под верхней губой. По телу пробегают судороги, и женщина начинает дышать: сипло, как бы простужено.

— Слушай меня, мартын, — Гвоздичило доверительно увлажняет кабель, — дело в том, что такие следы остаются после ритуального е-блока с одним из Тощих.

— Тех самых? — звенит Антос после паузы.

— Да, тех самых. Поэтому я на твоём месте немедленно сообщил бы об этом в sанитарную sлужбу.

— Ну, это ты брось… во-первых, я не стукач, а во-вторых, баба эта уже списана, понимаешь? Амортизирована.

— То есть ты приживил выбраковку? А знаешь, что за это бывает? У нас в прошедшую фазу реаниматора застукали: разводил homo-детёнышей без лицензии, уличён в связях с Д%… Теперь ему переплавка маячит: ищи свищи, Ефим Тимофеевич…

— Тимофеевич… это фамилия такая?

— Нет, фамилия, кажется, Дрозд. Его так официально и не называл никто. Он молод был: нам ровесник. Мы звали его доктором @.

— Доктором @? Уверен?

— Уверен.

— В новостных блоках доктор @ объявлен в розыск как бунтарь и радио-взломщик.

— Видимо, это совпадение. Это другой доктор. Не наш.

— А может, ваш доктор был Тощим, а вы не знали?

— Он из семьи Тугоплавких… Тощим не был, но был на их стороне. У него нашли амулет: плод железного дерева, запаянный в хрустальный конус. Через него пропустили z-луч, и z-луч отразил сознание в виде кода. Этот код можно было использовать для получения базового заряда, подсоединив к конусу био-медиатор. Этим медиатором и служили дети. Он сажал на конус человечьих детей. Насаживал анусом. А у homo же там био-плоть: она легко рвётся, идёт болевая реакция, кровопотеря. Но он их очень медленно сажал, не сразу, чтобы они привыкали: заставлял вставлять неглубоко, а затем вынимать, вставил-вынул-вставил-вынул, в таком режиме, в общем… и со смазкой обязательно, а глубину постепенно увеличивать. Таким образом сфинктеры растягивалось всё шире, достигая всё больших диаметров. И вот, когда zверёныш насаживался на конус до конца, конус проваливался ему в кишки, закупоривал фистулу, и вынуть его уже было невозможно. А ребёнка кормили насильно через шланг — и вскоре он мучительно загибался от закупорки кишечника. И когда он уже в агонии бился, подсоединяли шлюз и «чистагон» молоденький сцеживали…

— Ну и хитрец твой доктор. Однако ж и на его хитрую жопу болта сверлом отыскали…

— Я всё думаю, где он сейчас? Может, уже того, переплавили? Хотя о-п (официальный приговор — примечание елдоредактора) не было…

— Сейчас? По идее, ждёт о-п. Наверняка переплавят: изменят тело, память, мозговую карту… Доктора @ больше не будет в наличии…

— А я слышал, что перед переплавкой сознание перемещают в неподвижный объект. Например, в стул. Или там, ещё бандуру какую-нибудь. А потом эту вещь толкают на homo рынке, — и сознание выходит из неё и входит в того, кто купил — в хозяина, то есть. И homo часто после этого становятся неуправляемые, бешеные… и они убивают себе-подобных: истребляют, как вредную тлю.