Шрифт:
— С-с чего бы это?
— Тогда зачем ты его вспоминаешь?
— Потому что больно рас-с-ставаться с рухнувш-ш-шими идеалами. И вообщ-ще мне неприятно-с-с говорить об этом. Он был ловелас-с-сом, я — наивной влюбленной-с дурочкой, всё прощ-щ-ще прос-с-стого.
— Ты считаешь, что влюбленность — признак дурости?
— Ко-ко-ко! — поддразнила я с оскалом, подразумевающим улыбку. — Не з-с-снаю, дурос-с-сть ли это, но, пов-ф-ферь, мне без-с неё гораздо легче жить-с.
— Не поверю, — с какой-то одержимой решимостью сказал он, встал с мокрой травы и направился к костру. Я фыркнула:
— Эльф-ф…
Потом подумала и рыкнула вдогонку:
— Эман-с!
— Спокойной ночи! — донеслось издалека. Подлец! Садист! Не буду тебе больше костров разжигать — оставил тут меня наедине со своими больными воспоминаниями…
— …Инцея! Инцея!!
— Иди в болото-с! — вполне отчетливо отозвалась я и поплотнее уткнулась носом в свой чешуйчатый хвост.
— Сама иди!
От неожиданности я открыла глаза. С каждым разом этот эльф удивляет меня всё больше и больше.
— Что?! У меня что-то с-со с-с-слух-хом?
— Да, — невозмутимо ответствовал мне он. На нём снова красовался скрывающий лицо зеленый капюшон. — Между прочим, я уже полчаса тебя бужу, великий дракон!
— Можно подумать-с, — ворчливо отозвалась я, поднимаясь и разминая затекшие мышцы. — Скаж-ши с-с-сразу, что с-снова на моем горбу з-с-сахотелось покататьс-ся!
— И это тоже…
— Хам! — беззлобно ответствовала я. — Готов? С-садис-с-сь!
Второй раз эльфа приглашать не пришлось. Присев к земле, он окинул оценивающим взглядом мою спину, а потом вдруг резко разогнулся — передо мной только пятки сверкнули да плащ свистнул. Ощутив на себе груз, я махнула крыльями, оттолкнулась от земли и быстро-быстро захлопала крыльями, поднимаясь выше к небу. С каждым взмахом темный обугленный круг от костра уменьшался, пока не превратился в крохотную точку, но мы уже летели на юг со всей возможной скоростью — всё для того, чтобы быть в Великом Лесу до заката.
Глава 10
…Когда Эман сказал снижаться, я уже впала в некое подобие ступора: просто махала себе крыльями и не обращала никакого внимания на то, что творится вокруг. Тем не менее, когда эльф окликнул меня, мне пришлось весьма удивиться, ибо вокруг сгущались сумерки, а подо мной расстилался туман.
— Мы прилетели, Инцея.
— Уже?
— Да, почти. Нам осталось пройти немного пешком, но можешь считать, что мы уже в Великом Лесу…
— Ис-с-сторический момент! — я накренилась и рухнула вниз, приземлившись на четыре лапы с необычным ощущением забытого, какое возникает после продолжительного полета. Эман ловко спрыгнул (привык, поганец!) и встал передо мной.
— Я советую тебе… хм… перевоплотиться в человека, потому что…
— С-сама з-с-снаю почему, — оборвала я его. — А я тебя попрош-шу отвернутьс-ся.
Он безропотно повиновался.
— З-с-снаешь, — произнесла я уже на пороге перевоплощения, — ес-сли ты будеш-ш-шь "не подглядывать-с" так же, как в прош-шлый раз-с-с, то тебе придетс-с-ся худо-с-с…
Тут внутри меня словно взорвался пакетик со жгучим молотым перцем, который почти сразу превратился в ледяные иголки, распространившиеся по сосудам, и мне пришлось закусить язык. Трансформация была быстрой, но для меня она длилась несколько дольше, учитывая те эмоции и ощущения.
— Ах! — я схватилась за грудную клетку. Вот и всё, вот я снова стала ведьмой…
Я с подозрением покосилась на Эмана. Тот стоял как ни в чем не бывало. Хотя, может быть, он повернулся в тот момент, когда преобразование было в самом разгаре — тогда у меня не было времени контролировать чужую любознательность.
— Не поворачивайся, — на всякий случай предупредила я, побираясь поближе к своей сумке, которая висела на плече Эмана. Он спокойно переступил с ноги на ногу и ничего не сказал. Я засунула ладонь в сумку и, следя за Эманом, достала свою белую, изрядно помятую при этом рубаху и старые, болотного цвета штаны. Быстро переодевшись, я достала сапоги и зашнуровала их.
— Можешь поворачиваться, — благодушно разрешила я и протянула руку за сумкой. Эман повернулся, оглядел меня странным взглядом и нерешительно отдал моё переносное хозяйство.
— Что с моей сумкой?! — тут же возопила я на всё Великолесье, совершенно не стесняясь того, что уже нахожусь в гостях. Дело в том, что на моей единственной, а посему ещё более любимой, сумке красовались неаккуратные порезы с рваными краями. Как содержимое не вывалилось оттуда — уму не постижимо (наверное, всё-таки вывалилось — надо будет проверить)!
— Пришлось её подложить — твой гребень на спине слишком острый, — пожал плечами Эман.
— Значит, ты подкладывал мою сумку под свой великоэльфийский зад?!!
— Я возвращу тебе убытки. У кожевника можно приобрести прекрасную эльфийскую сумку…
— Моя была универсальная! — упрямо буркнула я. Прекрасная, не прекрасная, а различных завитушек, коими так изобилуют произведения творчества эльфов (в том числе и сумки), я на дух не выносила. — Придется тебе отдать её этому кожевнику в ремонт — пусть наложит заплаты и зашьет.