Церковь выстроена в классическом готическом стиле, дом священника - в стиле эпохи короля Георга, Ферма - в викторианском; архитектура поместья Кайл восходит ко временам Тюдоров, правда с многочисленными позднейшими дополнениями; коттеджи представляют большинство стилей, существовавших между двумя Елизаветами, а самыми поздними постройками стали два хозяйственных флигеля, добавленных к Ферме, когда она перешла в собственность государства и стала использоваться для исследовательских работ.

В Британской истории Мидвич никогда не играл существенной роли. Когда он возник - неизвестно; в Земельной описи Вильгельма Завоевателя он упоминается как "деревушка", каковой, впрочем, и остался до настоящего времени, находясь в стороне от железных дорог и прочих коммуникаций.

Здесь нет полезных ископаемых; никто не считал Мидвич подходящим местом для аэродрома, полигона или военного училища; вот только Ферму заняло какое-то правительственное учреждение, но и это мало отразилось на деревенской жизни. Мидвич живет - вернее жил, - спокойной, сонной жизнью уже тысячу лет; и если бы кто-то, обладающий даром предвидения, предсказал его жителям грядущие странные события в ночь на 27 сентября и их тревожные последствия, его бы просто подняли бы на смех. "События? В Мидвиче?
– сказали бы ему.
– Не выдумывайте! У нас в Мидвиче никогда ничего не происходит. Хотите народ пугать своими бредовыми идеями - езжайте в Оппли или Стоуч, там все, что угодно может случиться. Но не здесь. Мы в Мидвиче, народ простой, всегда тут жили, и жить будем." Но таких провидцев не нашлось. Никто даже в самой малой степени не ощущал, что над Мидвичем занесен меч. Казалось, все говорило за то, что поселок проживет такой же тихой, размеренной жизнью и следующее тысячелетие.

Было бы неверно, однако, утверждать, что в Мидвиче вообще не происходило никаких исторических событий. В 1931 году он оказался в центре эпизоотии ящура. А еще раньше в 1916 году, сбившийся с курса цеппелин сбросил бомбу, которая упала на вспаханное поле и, к счастью, не взорвалась. А до этого Черный Нед, разбойник с большой дороги, был застрелен на ступеньках гостиницы "Коса и Камень" некоей Полли Паркер. И хотя это событие имело скорее личное, чем общественное, значение, оно, тем не менее, было прославлено в балладах 1768 года.

К таким событиям можно отнести и неожиданное закрытие близлежащего монастыря Святого Акция, из которого разбежались монахи; сплетни о причинах их побега ходят в Мидвиче до сих пор, хотя это случилось еще в 1493 году.

Кроме того, в церкви устраивали конюшню для лошадей Кромвеля, а развалины монастыря посетил Уильям Уордсворт*, написав впоследствии по этому поводу один из своих сонетов.

Вот и все. Казалось, история, проходила мимо Мидвича, никак на нем не отражаясь.

То же можно было бы сказать и о жителях. Предки всех их, кроме викария, его жены, семьи Зеллаби из поместья Кайл, доктора, окружной медсестры, нас и, конечно, исследователей, вели здесь в течение многих поколений размеренную и безмятежную жизнь.

В течение всего дня 26 сентября ничто, казалось, не предвещало никаких неожиданностей. Разве только миссис Брант, жена кузнеца, как она потом заявила, почувствовала легкое беспокойство, заметив на одном из соседских полей сразу девять сорок; да мисс Огл, служащая почты, была расстроена накануне ночью тем, что увидела во сне необычайно больших летучих мышей-вампиров; но к сожалению, предчувствия миссис Брант и сны мисс Огл были столь часты, что это сводило к нулю их значимость. И ничто больше, до самого позднего вечера понедельника, не говорило о том, что Мидвич ожидает что-либо необычное. Так, по крайней мере, казалось нам, когда мы с Джанет отправлялись в Лондон. И вот, во вторник 27-го...

Мы заперли машину, перелезли через изгородь и двинулись напрямик по скошенной траве. В конце концов мы вышли на другое поле и, свернув левее, стали подниматься по склону холма. Пройдя полдороги через пастбище, мы оказались на вершине, откуда был уже виден Мидвич. Сквозь деревья просматривалось немногое - два-три лениво поднимавшихся к небу столба дыма и шпиль церкви, возвышающийся над вязами. На следующем поле я увидел несколько лежавших на земле коров. Коровы спали.

_______________________________________________________

* Уордсворд Уильям (William Wordsworth, 1770-1850), английский поэт-романтик.

Я не фермер, а только живу в деревне, но я, помится, уже тогда подумал, что что-то здесь не так. Когда корова, лежа, пережевывает жвачку - да, это вполне обычная картина; но чтобы коровы крепко спали... Но в тот момент у меня возникло смутное ощущение, что тут что-то не в порядке, только и всего.

Мы перелезли через изгородь на поле, где спали коровы, и пошли напрямик.

Слева послышался чей-то крик. Я обернулся и посреди соседнего поля увидел фигуру в хаки. Человек кричал что-то неразборчивое, но судя по размахиванию стеком, он явно приказывал нам вернуться. Я остановился.

– Пошли, Ричард. Он далеко, - нетерпеливо сказала Джанет и побежала вперед.

Я заколебался, глядя на фигуру, которая стала размахивать стеком гораздо энергичнее и кричать еще громче, хотя понять по-прежнему ничего было нельзя, но все же решил последовать за Джанет. Она находилась уже ярдах в двадцати от меня, как вдруг - я не успел даже сдвинуться с места - пошатнулась, беззвучно рухнула на землю и замерла.

Я остолбенел. Все произошло настолько неожиданно, что на мгновение у меня возникла идиотская мысль, будто ее застрелили. Оцепенение длилось не больше секунды, потом я бросился к ней. Краем глаза я заметил, что человек слева все еще что-то кричит, но он меня уже не волновал. Я спешил к Джанет...