— Кроме того, все, что вы сможете узнать о моем отце...

Я знал о нем еще меньше, чем о своей матери. По словам Наны, мои мать и отец познакомились в коммуне хиппи на севере штата. Их отношения продолжались ровно столько, чтобы у моей матери на животе образовался бугорок, прежде чем мой отец, чье имя Нана не могла вспомнить, решил, что пришло время двигаться дальше. Убитая горем, моя мать вернулась домой.

Во всяком случае, такова была официальная версия. Но, как и в случае со смертью моей матери, теперь в этом не было ни капли правды.

Леди Бастет кивнула.

— Я расскажу вам все, что увижу.

Я посмотрел на прядь волос, последнюю ниточку, связывающую меня с матерью, возможно, последнюю ниточку, ведущую к правде.

— Мне действительно нужно, чтобы вы все поняли правильно — сказал я, поднимая глаза на леди Бастет, но она не подала виду, что услышала. Она наклонилась ближе, словно пытаясь прочесть что-то по выражению моего лица. Я почувствовал движение в своем сознании, как будто пальцы касались струнного инструмента. Минорные ноты заиграли быстро, ускоряя мой пульс. Когда леди Бастет заговорила, её голос был хриплым и отстраненным.

— Доверься тому, кому твое сердце доверяет меньше всего.

— Простите? — Спросил я, и слова застряли у меня в горле.

Она откинулась на спинку стула, возвращая взгляд к тому, что происходит здесь и сейчас. Она снова посмотрела на волосы моей матери.

— Пройдет достаточно времени, и чтение будет правильным — сказала она в ответ на мой предыдущий вопрос, как будто она только что не отвлекалась и не говорила — Но ты уверен, что это то, чего ты хочешь?

Мое сердце снова замерло. Казалось, она спрашивала.зачем тебе это знать? Из простого любопытства или из-за той извечной страсти, которая превратила сердца многих мужчин во тьму: мести?

— Да — сказал я — Это то, чего я хочу.

Леди Бастет кивнула.

— Тогда это будет сделано.

Я прищурился, вглядываясь в жидкий жар, который поднимался от тротуаров Вест-Виллидж и сотрясал здания по всему кварталу. По прогнозам, сегодня столбик термометра снова перевалит за сто.

Я взглянул на часы. Время, которое в школе леди Бастет замедлило свой бег, казалось, вернулось в настоящее, а потом еще немного ускорилось. Если я не потороплюсь, то опоздаю на занятия в летнем семестре. Зажав трость под мышкой, я поспешил к ближайшей автобусной остановке.

Через квартал пот струился у меня из подмышек и пропитывал рубашку насквозь. Но еще больше меня беспокоило то, что кто-то не отставал от меня. Я оглянулся через плечо и увидел молодого человека в сшитом на заказ костюме, который скользил между газетными киосками и встречными пешеходами. Его легкая скорость в сочетании с бесстрастным лицом говорили о том, что он был нежитью.

Без сомнения, один из Арно, подумал я со стоном.

Впереди городской автобус замедлил ход, подъезжая к остановке. Я бросился бежать, оказавшись позади небольшой группы людей. Когда я оглянулся, то больше не увидел кровавого раба. Мне повезло. Должно быть, у него было другое поручение. Когда я выпрямился, этот сукин сын был прямо передо мной.

— Проезжай — говорил он водителю переполненного автобуса — Мы сядем на следующий.

— Подожди! — Закричал я, пытаясь проскочить мимо него. Раб крови ловко двигался, блокируя мои попытки, пока водитель не закрыл дверь. С громким пыхтением автобус отъехал от остановки и поехал прочь.

— Что черт возьми, ты делаешь?

Как и все рабы крови Арно, этот был молод, с гладким и красивым лицом. Холодные голубые глаза смотрели на меня из-под восковых бровей и профессионально подстриженных каштановых волос.

— Арно Торн хотел бы, чтобы вы кое-что увидели — ответил он.

— Что ж, передай ему, что это чертовски плохое время. Мне нужно вести урок.

Я ничего не слышал о вампире Арно с тех пор, как он взял в заложники сына детектива Веги в игре, конечной целью которой было стравить меня с мэрией. Он стоил мне дружбы с Вегой, не говоря уже о моем контракте с полицией Нью-Йорка. Я не мог представить, что он хотел, чтобы я увидел или, что более вероятно, принял в этом участие, и мне было все равно. Я покончил с Арно.

Я заметил дежурное такси, подъезжавшее по Шестой авеню, и помахал рукой.

Раб крови схватил меня за руку и заставил опустить ее.

— Мой генеральный директор настаивает — сказал он.

Такси проехало мимо.

Ладно, все.

Отступив назад, я превратил свою трость в меч и посох. Я повернул лезвие так, чтобы солнечный свет отражался от блестящего металла.

— Видишь это? Это маленькая штучка, называемая серебром, модификация, которую я сделал, чтобы лучше справляться с такими, как ты. Прикоснитесь ко мне еще раз, и останешься без руки.