Приговор за насилие еще не был вынесен и, вероятно, никогда не будет из-за огромных очередей в судах, но наказание Деборы ей избежать не удалось. На их первой встрече после инцидента Табите сказали, что она может просто встать, уйти и не оглядываться. И вдобавок выдали тираду о том, что если она проболтается о деятельности клуба, ей придется очень несладко.

Табита осталась непреклонной и опустила в почтовый ящик Деборы записку о том, что клубу нанесен смертельный удар, потому что когда дело дойдет до суда, она церемониться не станет.

«Вряд ли они меня убьют», — подумала она.

Уже на следующий день Табита продолжила свой частный крестовой поход, нанося удары там, где, по её мнению, это требовалось.

Она кружила по жилым кварталам Копенгагена, когда три смуглых парня в кепках козырьками назад резко подрезали её на своем BMW, заставив ударить по тормозам. Она успела заметить пару средних пальцев в заднем стекле и выругалась, но когда мгновение спустя боковое стекло опустилось и на проезжую часть вылетел каскад пепла, окурков и картонных стаканчиков, она решила, что за эту провокацию им придется заплатить твердой валютой.

Она следовала за ними на расстоянии и воочию убедилась, что это был не последний мусор, который они швыряли на дорогу, пока они наконец не оказались на Сённер Бульвар и не приткнули машину на место для инвалидов.

Табита спокойно припарковала свою машину на противоположной стороне улицы, достала нож из бардачка и через двадцать секунд проколола все шины BMW. Затем она не спеша перешла к газону, разделяющему полосы движения, и набрала целый пакет мусора и собачьих экскрементов. После чего терпеливо ждала, когда они вернутся в праздничном настроении, с сигаретами в зубах и отрепетированной развязной походкой.

Когда они ввалились на свои места в машине, она спокойно пересекла дорогу и постучала в окно водителя.

Тот опустил стекло и с насмешливым взглядом был более чем готов разразиться привычными угрозами избиений и чего похуже.

— Вы кое-что уронили по дороге, проклятые свиньи. В другой раз не забывайте забирать это с собой, ясно? — спокойно сказала она и вывалила всё содержимое пакета с мусором и собачьим дерьмом ему на голову.

С потоком проклятий водитель завалился на бок в сторону пассажира, весь измазанный в вонючей грязи, а Табита добежала до своей машины и рванула с места с визгом шин.

— Далеко вы не уедете, имбецильные коты! — крикнула она в окно и показала им средний палец в ответ. Ведь на четырех проколотых шинах даже самый самонадеянный не уедет далеко.

И так Табита каждое утро уходила на работу как доктор Джекилл, а освобождалась как мистер Хайд. Люди, которые не были добры к своим детям или животным, получали такой удар её тростью, что едва могли встать, и ей было совершенно плевать, бездомные они или просто идиоты. С детьми и животными нужно обращаться по-человечески.

К несчастью, через пару месяцев после исключения у Табиты всё пошло наперекосяк.

Как и много раз до этого, она поехала на электричке до станции Эстерпорт — хорошей отправной точки для её разведки по широким улицам в сторону площади Конгенс-Нюторв. Уже перед дождливым, недавно обновленным фасадом вокзала она заметила парочку: те снимали видео вдоль аллеи Дага Хаммаршельда, захватывая в кадр море зонтов, пролегающие внизу пути и здание выставки «Ден Фри». «О, американцы», — подумала она, услышав их громкие восторги за сто метров. Дальше их путь, небось, лежал прямиком от Музея Свободы к их любимому посольству. Она покачала головой. Только бы они не оказались друзьями той женщины-посла, потому что большего идиота еще поискать.

Табита огляделась и уже собиралась двинуться в сторону компании, когда на другой стороне оживленной дороги заметила старушку, которая слегка поникла при виде занятых скамеек под навесами автобусной остановки. Её поношенная виниловая сумка оттягивала руку, свидетельствуя о том, что покупки только что закончились и это отозвалось болью в искривленной спине. Жизнь, должно быть, слишком часто её кусала.

Там, под первым навесом, взгляд Табиты остановился на крепком молодом парне, чьи рефлексы эмпатии, видимо, настолько притупились, что он не удосужился уступить место женщине, и она решила подстегнуть его к действию. Она двинулась через пешеходный переход, но в тот самый момент, когда она хотела его отчитать, парень сам встал и уступил старушке место. Он предложил подержать её сумку, пока не придет автобус, так как на скамейке места не было, и невесомая старушка улыбнулась ему так, будто он был первым отзывчивым человеком, которого она встретила за очень долгое время.

Табита улыбнулась, но в ту же секунду отметила, что парень смотрит во все стороны, кроме Лилле Триангель, откуда должен был прийти автобус.

«Что он задумал?» — подумала она и встала рядом с ним по другую сторону стеклянной стенки, чтобы иметь возможность остановить его, если он вдруг бросится бежать.

— Нет, это не тот автобус, — сказала старушка, когда первый подкатил к остановке и забрал пассажиров.

Парень кивнул. — Хорошо, мне тоже на следующий, — сказал он и быстрым взглядом отметил, что теперь первая скамейка освободилась от ожидающих.