— А если спросят, где живём? — спросил я.

— Скажем, на Смольной, — ответил Гриша не задумываясь. — Там домов много, кто ж нас проверять будет? В основном чернорабочие живут, бедняки. Мы как раз за их шалопаев сойдём. Главное — уверенно говорить.

Он ещё раз окинул меня взглядом, оценивая, и, видимо, остался доволен тем, что увидел.

— Ладно. Пошли. Скоро рассвет, нам надо успеть крупные улицы проскочить, пока там чёрные не объявились.

Мы двинулись дальше.

Теперь я смотрел по сторонам внимательнее, при этом стараясь делать это незаметно. Глазами рассматривал, а голову держал прямо. Словно просто иду целенаправленно. Гриша заметил это и довольно покивал.

Наконец он вывел нас к улице пошире, на одной такой я вчера читал вывески над входами. Теперь у меня ещё прибавилось возможностей рассмотреть город.

Фонари. Первое, что бросилось в глаза — фонари, и похоже, масляные. Даже не газ. Они горели тусклым, желто-оранжевым светом, кое-где уже догорая — видимо, их зажигали с вечера, а к утру масло выгорало. Никаких электрических лампочек, никаких проводов, никаких привычных моему глазу бетонных столбов. Только масляные лампы, подвешенные на крюках к стенам домов или стоящие на тонких металлических столбах.

А город был грязным. Не просто грязным — пропитанным угольной пылью и каким-то плотным нагаром, что ли. Пыль лежала на подоконниках, на ступенях крылец, на мостовой, смешиваясь с водой из луж и превращаясь в маслянистую жижу. Где-то вдалеке, высились трубы, оттуда валил черный дым, видимо, работали заводы — я слышал глухой, ритмичный гул, похожий на дыхание огромного зверя.

Районы, по которым мы шли, были бедными. Дома старые, покосившиеся, с облупившейся краской. Но окна здесь уже заколочены не были. Правда, большинство прикрывали толстые ставни. Такие же грязные, как и всё остальное. Некоторые были из железа с засовами на амбарных замках. Похоже, на патрули здесь не слишком рассчитывали, а предпочитали сами защищать имущество.

На улицах — ни души, только редкие прохожие, которые куда-то спешили, запахнувшись в поношенные пальто. Женщины, как правило, в тёмных платках, мужчины в картузах или засаленных кепках. Все люди выглядели усталыми, забитыми, словно жизнь выжала из них всё, что могла.

В какой-то момент мы вышли на узкую набережную.

Небольшая речушка, местами покрытая почти чёрным льдом, текла между каменных берегов. Деревянные мостки, шаткие, прогнившие, тянулись вдоль воды. Я остановился, глядя вдаль.

Там, на горизонте, возвышалась стена, а точнее другая её часть, не та, что осталась позади. Оказывается, мы довольно далеко ушли от котельной. Я оглянулся, но из-за домов, нашего участка стены не увидел. Зато сквозь чуть посветлевший и немного рассосавшийся утренний туман, виднелась стена во всей своей монументальной красе. У меня аж дыхание перехватило. Великая Китайская Стена и то, в своё время, не вызвала во мне столько эмоций.

Эта — была поистине циклопической. Тёмная, ровная, она уходила вверх, теряясь в предрассветной дымке. Я не мог оценить её высоту. Теперь, с этого ракурса, мне казалось, что пятьдесят метров, которые я со своей лёгкой руки выдал вчера — сущее приуменьшение. Сложенная из тёмного камня, с башнями через равные промежутки. На башнях горели довольно яркие огни, ровные, словно электрические. Я потряс головой. Что за ерунда? Перевёл взгляд на ближайшие, выстроившиеся вдоль ряда домов, столбы.

Фонари всё так же чадили, задыхаясь в утренней сырости. Огонь, живой огонь, который горел в чашах, прикрытых крышечками на тонких ножках, как был, так и остался от масла. Поэтому чад и закопченные внутренние поверхности. К тому же, многие фонари потухли, возможно, масло экономили и лили меньше нормы, заполняя до краёв лишь каждый третий.

— Гриша, — спросил я, снова взглянув на далёкие яркие блики, — а что за стена?

Он остановился, развернулся ко мне, и недоумённо на меня уставился.

— Я про ту, которая вдалеке. Огромная, — добавил я.

Гриша посмотрел туда, куда я указывал, и усмехнулся.

— Это Городская стена. От Диких Земель отделяет. Без неё нас бы уже давно сожрали.

— Сожрали? — переспросил я.

— Звери, — Гриша пожал плечами. — Те, что из Диких Земель приходят. Раньше, говорят, стена была меньше, но потом звери расплодились — пришлось достраивать. Теперь вона какая!

Он с гордостью задрал подбородок, словно сам участвовал в постройке этой чудовищной ограды.

А я смотрел на стену, и внутри меня нарастало странное, щемящее чувство. Город, окружённый стеной. Дикие Земли за ней. Звери какие-то. Куда я вообще попал? Зачем я здесь?

На улице становилось светлее. Появились люди — больше, чем раньше. В основном рабочие, женщины с корзинами, спешащие куда-то. Гриша снова развернулся и шёл расслабленно, даже лениво, и я старался подражать ему. Плечи расправлены, взгляд спокойный, никакой суеты. Похоже, здесь нас уже могли остановить, поэтому походка и повадки моего ученика изменилась. Подстроился под шаг и я.