100% эффективность активных навыков достигается только при наличии ста стабильных каналов.

М-да, занимательная математика. У меня теперь, по сути, две независимые шкалы для перехода на третью стадию, и гриндить придется обе параллельно. Новые каналы нужны, чтобы использовать активки на полную мощность, и формируются они только через тот самый «надрыв», которому меня только что заботливо подверг наш добрый Первый Мастер. А вот чистый процент Прогресса, как и раньше, капает отдельной строкой — за успешное выполнение системных заданий.

— А как вообще Батон оказался на улице? Ты не знаешь, сестра? — спрашиваю я, прерывая молчание. — Я ведь оставлял его в казарме.

— Это я его выгуляла, — смущенно отвечает Рана. — Проходила мимо, услышала, как он громко скребся в дверь и жалобно просился.

— Спасибо тебе, сестра, — выдыхаю. — А то совсем не хотелось бы, чтобы наше спальное место по возвращении стало бы похоже на заминированный хлев.

Рана тихо смеется:

— Рада помочь. — Она делает небольшую паузу, подбирая слова. — Брат Лёня, ты можешь не отвечать, если это личное, но я просто не могу не спросить. Уж очень любопытно.

— Спрашивай, сестра.

— Ты… почувствовал Приручение?

— Ага, — коротко киваю я, и ее лицо тут же озаряется улыбкой.

— Поздравляю! Ты правда особенный. Как и твой Батончик.

Да уж, удивительное дело. Это первая на моей памяти Бегун, которая так искренне и без скрытого подвоха радуется успехам «сопливых Новиков». У ее одногодок принято опускать первогодок. Правда, если смотреть на вещи объективно, фактически я уже перешагнул этот рубеж со своей второй стадией и Новиком не являюсь. Хотя формально, опять же, всё еще бесправный Новик. В общем, типичная иерархическая бюрократия.

Оказавшись во дворе Училища, я беру Батона на руки, а то на мощеном булыжнике он себе все копыта переломает. Попрощавшись с девушкой, я иду в свою казарму. Там первым делом щедро кормлю лосенка из припасенного кувшина с молоком и укладываю этого переутомленного огненного сохатика на подстилку. Он отрубается почти мгновенно.

Тихо погладив его по бархатной моське, я заставляю себя подняться и иду на ковер к Первому Мастеру.

По пути всерьез раздумываю: а не зайти ли мне на склад за охотничьим ножом? Или, что уж мелочиться, сразу за трофейным топором?

Хотя… Кого я обманываю? Против Жоржа толку от куска железа будет ровно ноль. Уж лучше тогда впитать в себя по максимуму мяквы и просто выдохнуть концентрированное облако прямо в лицо Первому Мастеру — авось от неожиданности помрёт.

— Без ножа? Это уже хорошо, — Жорж невозмутимо кивает на мастера Сержа, который молчаливой статуей дежурит у двери кабинета. — А то мы с Сержем поспорили, придешь ты вооруженным после такой встряски или нет.

Я с сожалением вздыхаю. Надо было всё-таки закинуться мяквой.

— Новик Леон, давай начнем с азов, — Жорж смотрит на меня немигающим взглядом. — Надеюсь, ты достаточно умен, чтобы понимать и принимать факт: охота Мора на тебя была обучением. И я не планировал причинять вред твоему Питомцу.

— Хорошо, что хотя бы так, Первый Мастер, — ровно бросаю.

Я не собираюсь срываться и кидать ему глупые предъявы. Это бессмысленно и, может быть, даже опасно. Средневековье, как-никак. О правах человека здесь еще не слышали.

Жорж хочет видеть, что я лоялен к нему. Пускай видит.

— Серж подробно рассказал мне, при каких обстоятельствах ты нашел своего Питомца, — Жорж смотрит на меня задумчиво. — Скажу сразу, чтобы не было иллюзий: твой лосенок не простой.

Значит, чуда не случилось и нас с Батоном не пронесло. Жорж всё-таки смог просканировать его на поляне и увидеть «солнечную кровь», что бы это ни было.

— Да, я уже заметил. Он много ест и на редкость культурно сам просится пи-пи, — невозмутимо киваю я.

— Я говорю не о его бытовых повадках, — отрезает Жорж, игнорируя иронию. — Ядро у этого зверя имеет сложную, нетипичную структуру с явным оттенком огненной стихии. А это значит только одно: он происходит из родословной благородных зверей.

— Благородных лосей? — переспрашиваю я. Звучит как-то нескладно. Графские рога, герцогские копыта?

— Именно так. Благородными называются звери, которые напрямую принадлежат стихии и способны ей управлять, — сухо поясняет стоящий у стены Серж.

— Тебе одновременно и повезло, и нет, Леон, — продолжает Жорж. — Благородные звери по своей природе — это абсолютные альфы. В будущем это вожаки гигантских стад диких зверей. И приручить их навечно невозможно. Их природа всегда будет стремиться к доминированию.