– Ну не диво ли, что ты не знал ее раньше, Диармад? – спросил тинкер.

– Я часто о ней слышал, но никогда до этого не видел. Да и думал я не о ней, что вовсе не удивительно, а о своем дитяти, – ответил Диармад.

– И какой же извод этих сплетен ты слышал, Патрик? И есть ли под ними хоть какое-то основание?

– Вот вам слово, святой отец, – сказал Патрик. – Крепче основания и быть не может. И это не сплетни и не россказни, а истинная правда. Возчик Юлиг Де Бурк рассказал ее мне, а ему рассказал сам Кормак. Должно быть, Кормак и Сайв тогда уже были женаты. Кормак сказал, что сам король устроил свадьбу.

– Вы только послушайте! – воскликнул Диармад.

– Говорю тебе, здесь нет ни слова лжи, – сказал Патрик. – Отродясь не слыхал подобных приключений! Кормак знал, что Сайв ушла из дому. Он двинулся за ней верхом на лошади. Парень разумел, что девушка идет пешком, а потому, хоть она и была какое-то время в пути, прежде чем он отправился, ничуть не сомневался, что быстро ее нагонит – раньше, чем та достигнет города. По пути он расспрашивал о ней и долго описывал всем ее приметы, так что знал наперед, какой дорогой она пошла, и почти соображал, насколько она от него далеко. Наконец Кормаку сказали, что Сайв отправилась двумя дорогами. Это его сбило, и тогда парень не нашел ничего лучше, как поехать прямо в город. Кормак понимал, что окажется там прежде девушки, – ну и оказался. В городе его знали. Люди короля тоже знали его хорошо. Кормак немедля разослал стражников по дорогам и дал им приметы Сайв. Вскоре увидели, как она идет, поспешая, и на голове у нее капюшон. Стражники и сами пытались ей представиться, да только без всякого толку, пока не дали ей верный знак – сказали, что это Кормак Пристав послал их за нею, а глухая Пайлш единственная видела, как она выходила из дому. Тогда она им поверила. Когда Кормак спросил девушку, что же ее привело, та сказала, что ей нужно побеседовать с королем и что она должна добиться от него правды. «Что же король может для тебя сделать?» – «Схватить негодяя, который забрал у меня мои деньги, отнять их у него и вернуть мне. Иначе какая нам польза в том, что у нас есть король, а вокруг него стражники, если он не может защитить нас от мошенников? – сказала Сайв. – Ведь мое у меня забрали именем короля, и об этом ему обязательно станет известно. У меня только одна душа, но будь у меня к ней вдобавок еще двадцать, я бы все их поставила на кон, лишь бы негодяю не сошла с рук та подлость, которую он совершил! Провались он хоть под землю – я его достану. А как достану – обещаю тебе, он горько пожалеет, что не оставил меня в покое. Именем короля он забрал мою собственность. Только от короля и могу получить удовлетворение, иначе он не король. Если меня ограбили именем короля, разве не самое простое для него – дать мне всякое позволение, помощь и поддержку в том, чтобы преследовать вора и охотиться на него до тех пор, покуда я его не поймаю? Не найдется в Ирландии ни одной норы или канавки, где я не стану его искать. Представь меня королю, – сказала девушка. – Представь меня королю, или я сама найду способ предстать пред ним, так или иначе».

Пришлось Кормаку поступить так, как она хотела. Не думаю, чтоб у него возникли возражения, ведь он лил воду и на свою мельницу. Он хорошо знал, что, кто бы ни схватил мошенника и ни предал бы его в руки закона, тот получит за это достойную плату. А еще он знал, что не будет для него в этом деле помощи лучше, чем от Сайв, пока настроена она столь решительно. Потому он и дал ей волю.

«Я представлю тебя королю, – сказал Кормак. – Только постарайся не учудить ничего такого, от чего я попаду впросак. Ты ведь небось часто слышала пословицы: “Войти в королевские покои и выйти из них – не одно и то же”, а еще – “Скользки полы во дворце”. Обе хороши, и кто их плохо выучит, тот об этом пожалеет». – «Не бойся, – ответила Сайв. – Мне всего лишь нужно предстать пред королем да получить разрешение говорить. А не скажу я ничего другого, кроме того, что благородный человек прибыл в дом моего отца в Мунстере и показал мне королевский перстень; что собирался покупать лошадей для короля и купил их его именем; что притворился передо мной, будто у него не хватает денег расплатиться за все, что он должен купить; что если я дам ему взаймы во имя короля три сотни фунтов на несколько дней, я сделаю этим одолжение королю, и королю это непременно станет известно; что я дала три сотни фунтов этому благородному человеку во имя короля, а мы с отцом остались без единого гроша; и что лишь власть короля в силах исправить то зло, которое причинили мне его именем». – «Ну хорошо, – сказал Кормак. – Только не говори ни единой живой душе, что у тебя на уме. Когда закончишь свой рассказ, заяви королю, что ты узнаешь Шиги, как только увидишь, и если Его Величество соблаговолит послать людей тебе в помощь, ты отправишься на поиски и предашь его в руки правосудия». – «Я узнаю голову этого негодяя, даже если ее двадцать четыре часа будут варить в горшке с овсянкой, – ответила Сайв. – Уж я-то выбью из него все его притворство, обещаю тебе!»

Кормак подыскал ей ночлег. Затем поговорил с человеком, который управлял хозяйством короля, а тот всех знал. «Тут молодая женщина из Мунстера, – сказал Кормак. – И она утверждает, что некто взял у нее триста фунтов, а теперь она не может того человека найти, и потому пришла подать жалобу перед лицом короля». «Тяжело королю сыскать всех, – сказал управляющий. – Вот идет охота по всей Ирландии, – сказал он, – уже больше трех недель на какого-то еще злодея – и сдается мне, что он тоже с Юга, из Мунстера, – который совершил какое-то там преступление. И теперь мунстерцы изводят нас, донимают и мучают».

Кормак не произнес ни слова.

«Когда она хочет говорить с королем?» – спросил управляющий. «В любое время, какое только назначит сам король», – ответил Кормак, и золотая монетка скользнула из его руки в руку управляющего. «Останься здесь покуда», – сказал тот и вышел. Вскоре возвратился. «Пусть она будет здесь к полудню завтрашнего дня и получит справедливый суд. Здесь справедливость воздают и низкому, и высокородному. Да будет она здесь завтра к полудню, а все остальное предоставь мне».

Глава двадцать третья

К полудню завтрашнего дня оба были у дверей королевского дома. Вышел управляющий, увидел Кормака. «Где она?» – спросил он. «Вот она», – ответил Кормак с готовностью. «Пойдем, дочь моя», – сказал управляющий. Сайв отправилась вместе с ним. Они вошли в дверь, миновали длинный коридор. Потом прошли еще одну дверь и другой коридор. Вошли они в третью дверь. А за нею коридора не оказалось, а было поле – огромное, просторное, залитое солнцем, – только что сжали то поле серпом; и через него проложены дорожки, посыпанные песком. На дальнем краю поля стоял прекрасный величественный дворец. Управляющий подошел к дверям его. Сайв последовала за ним. Он осторожно постучал в дверь, и скоро ему открыли. Открыл им статный, осанистый, хорошо сложенный человек. На голове его была серебряная шляпа – или Сайв подумалось, что она серебряная. Но плащ на нем был шелковый, а топор на плече – начищенный, блестел, словно зеркало, и лезвие такое острое, что им бы можно лошади голову отсечь с одного маха. Они поговорили шепотом немного, потом мужчина с топором подозвал Сайв, и она двинулась за тем человеком, а тот, другой, остался снаружи.

Едва только Сайв ступила за дверь, глаза у нее так и вытаращились от изумления. Увидала она большие, просторные, высокие покои, и по каждой стороне сидели благородные люди. Все они были мужчины благообразные, солидные, видные, в шелковых плащах, с пряжками на башмаках, а на боку у каждого сабля. Впереди всех Сайв увидала мужчину, что был выше, крепче и краше всех присутствовавших. Его голову венчала золотая корона, а на ней торчали во все стороны маленькие зубчики. На вершине каждого зубчика был золотой шарик, а внутри каждого шарика сиял свет, что мерцал, как звездочка морозной ночью. Человек этот носил красный плащ – такой же красный, как был на Сайв в день ярмарки, а может, даже краснее. В правой руке он держал королевский жезл и сидел на широком высоком троне. И можно было подумать, что трон этот весь целиком и полностью сделан из витого золота. Увидавши того человека, Сайв сразу поняла, что это король, но не испугалась его и не смутилась, потому что вид у него был не гордый и надменный, а любезный, мягкий, благожелательный. Сам королевский трон стоял на помосте, каковой на полфута возвышался над полом. Рядом были еще два кресла, по одному с каждой стороны помоста, и на них сидели двое благородных людей. Это были старые мужи, убеленные сединами. У того, что справа от короля, были длинные седые волосы, отброшенные назад и струившиеся вниз по плечам, а грудь закрывала длинная седая борода. Он носил ярко-зеленый плащ[31], а рядом с ним стояла большая арфа. Тот из них, что сидел по другую руку от короля, тоже носил длинные седые волосы, прихваченные на челе золотым ободом. Борода его была столь же седой, как и у человека с арфою. Но сам тот человек был крупней и тяжелее арфиста.

Сайв заметила все это, пока шла через покои к королю. Оказавшись в пяти ярдах или около того перед королем, она остановилась. «Приблизься еще немного, дочь моя», – сказал король. Она не двинулась. «Приблизься, не опасайся», – сказал король. «Подойди ближе, ничего с тобою не станется», – сказал человек с топором шепотом.

Но Сайв не послушалась, а только сбросила плащ на пол и в едином прыжке вцепилась в бороду человека, что сидел слева от короля, и ну таскать его за бороду, в точности как дергала за волосья хозяина жеребца в ночь после ярмарки. Со второго рывка борода осталась в ее руках целиком – и борода, и волосы, и золотая повязка. И кто же предстал перед ними во плоти и добром здравии, как не благородный Шиги! «Ах ты, вор из-под черной виселицы! – закричала Сайв. – А ну отдавай немедля мои деньги, какие выманил у меня именем короля!» И в ту же минуту двадцать рук вознеслось над ними, а в каждой руке – обнаженный клинок. «Не бить его, – сказал король. – Взять его. Откуда ты, дочь моя?» Сайв бросилась перед королем на колени. «Из Мунстера, мой король, – отвечала она. – А этот человек явился в дом моего отца и сказал, что покупает лошадей для тебя, мой король. Он скупил всех коней, что были на ярмарке в тот день, и расплатился за них фальшивыми деньгами. А еще он показал мне твой перстень, о мой король, и сказал, будто ему не хватает денег расплатиться за купленное, и попросил твоим именем у меня дать ему взаймы три сотни фунтов, о король, и я ему их дала. И только мне пришлось их отдать, как Шенна выяснил, что этот человек мошенник, и послал за ним Кормака. Но у Кормака не вышло догнать его, да и неудивительно, что не вышло: в то самое время он сидел здесь, у твоего трона, с длинными седыми волосами и длинной седой бородой. Поглядите на него!» – «Тише, дочь моя, – сказал король. – Кто такой Кормак?» – «Это наш пристав, мой король», – ответила Сайв. «И где он сейчас?» – спросил король. «Снаружи, у ворот, мой король», – ответила девушка. «Привести его сюда», – сказал король.