Через несколько минут тягостного молчания Мулько повернулся к Тарасову.

— Знаешь что, Саня! — воскликнул он и достал из нагрудного кармана визитку Карелиной. — Давай-ка, не откладывая в долгий ящик, поедем… Э-э, да здесь рядом совсем. Поедем на Правобулачную…

Протока Булак, соединявшая когда-то озеро Кабан с Волгой, в эпоху царей да ханов была судоходной, и плавали по ней небольшие купеческие суденышки, доставляя на Ярмарочную площадь, что и сейчас лежит под стенами Кремля, весь необходимый для торговли товар. Теперь же Булак представлял собой длинную и узкую, шириной порядка десяти метров, лужу. Лужу, правда, хорошо ухоженную, с аккуратно подстриженной травой по крутым склонам берегов, чистой водой и растворяющими полуденный зной шумными фонтанами. А взамен купеческих ладей сегодня в тех местах, куда не могли добраться острые лучи безжалостного солнца — под арками мостов и за стеною разноцветных брызг, — то тут то там, в скучающем величии своем, сонно покачивались белые лебеди.

…Офис «Ассоциации помощи воинам-интернационалистам» располагался на втором этаже огромного, возведенного еще в сталинские времена здания. Легко преодолев два пролета широкой лестницы, Мулько попал в длинный коридор и, пройдя почти в самый конец его, толкнул нужную дверь.

Взгляду майора предстала тесная, убогого интерьера приемная, венцом которой являлась преклонных лет дама с пресным выражением лица, трудившаяся здесь, очевидно, в должности секретаря.

Все увиденное Мулько — не первой свежести обои на стенах, основательно истертый под ногами ковер и старомодный шиньон на голове секретарши — позволяло предположить, что «Ассоциация» переживает не лучшие свои времена. Поздоровавшись, Мулько поинтересовался, можно ли ему поговорить с госпожой Карелиной.

— Пожалуйста, — протрубила тетушка в шиньоне, кивая на дверь с фамилией вице-президента. Мулько также успел прочитать и фамилию главы «Ассоциации», начертанную на соседней двери.

Людмила Карелина оказалась стройной, миловидной среднего роста женщиной, на первый взгляд, не старше тридцати с небольшим. Она кормила рыбок в простеньком аквариуме и, услышав звук открывающейся двери, быстро обернулась, отчего ее прямые темные волосы перекатились по плечам мягкой волной. Одета она была в легкие светлые брюки и такую же легкую блузку с перламутровыми пуговицами, стилизованными под раковины морских моллюсков. Красивые карие глаза с густыми ресницами вопросительно смотрели на вошедшего.

— Майор Мулько, — представился тот и достал свое удостоверение. — Направлен к вам…

— Присаживайтесь…

Карелина закрыла дверь на ключ, взяла у Мулько удостоверение, нажала кнопку селектора на своем столе.

— Резеда Валеевна, меня ни для кого нет. Ни для кого!

— Хорошо, — прогудел селектор и отключился.

Карелина села за стол, внимательно изучила удостоверение, набрала нужную комбинацию клавиш компьютера. Через какое-то время она повторила комбинацию и подняла на майора недоумевающий взгляд.

— Ничего не понимаю, — пробормотала она. — Вас у меня нет.

— Я полагал, полковник Каримов уже связался с вами… Подразделение «Z-сервис». Туда загляните.

— «Z-сервис»? — Карелина смотрела на Мулько заинтригованно. — Но у меня нет доступа к этим файлам. Нужна санкция руководства.

— Позвоните Каримову.

— Необходимо письменное распоряжение…

— Позвоните, — продолжал настаивать Мулько.

В течение всего времени, пока Карелина созванивалась и разговаривала с полковником, Мулько не мигая смотрел в окно кабинета на изнывающий от жары город.

— …Альберт Назипович, вам хорошо известно, как такие вопросы решаются, — чеканила Карелина в трубку. — Ну и что, что срочно… Поймите, у меня могут быть неприятности… Передо мной его удостоверение… Лично вам?.. Но отдел информации я обязана буду поставить в известность… Хорошо, диктуйте код доступа…

Записав в настольном календаре несколько цифр, Карелина с усталым видом положила трубку.

— С ним иногда просто невозможно работать, — тихо сказала она. — Давно вы ему подчиняетесь?

Мулько слабо улыбнулся.

— Почти двадцать пять лет.

— Я подала бы в отставку через неделю…

Она несколько раз пробежала глазами по сделанной только что записи, вырвала страницу из календаря, поднесла к ней зажигалку.

— Вы не напомните мне, какое сегодня число? — неожиданно спросил Мулько.

— Десятое.

— Странно, я почему-то был уверен, что девятое, — произнес Мулько, в задумчивости пожимая плечами.

Людмила Борисовна чиркнула колесиком, и календарный лист, издавая характерное шуршание, вспыхнул, пришел в движение, чтобы через несколько секунд обратиться в щепотку пепла.

Мулько с равнодушным видом продолжал смотреть в окно, пока Карелина с выражением явной заинтересованности на лице изучала его досье. Наконец она оторвала взгляд от монитора.

— Не вижу причин, — медленно проговорила женщина, обращаясь, скорее, к самой себе, нежели к собеседнику.

— Простите, не понял?

— Пока я не вижу причин, по которым ваше тестирование было бы столь уж необходимым.

— Они есть, поверьте. И чем скорее мы со всем этим покончим, тем скорее я смогу приступить к работе… Может быть, все-таки начнем?