— Вы же знаете, что это за матерьяльчик.

— И сколько будешь держать?

— Девять месяцев.

— Почему девять? — опешил майор.

— Пока не родится.

— Кто?

— А это вам виднее.

— Почему это мне виднее? — налился лиловато-бордовой краской майор под заинтересованными взглядами двух секретарш.

— Вы же специалист по НЛО.

— Зайдем ко мне, — решил он.

— Спешу, товарищ майор.

— Куда?

— В Академию кармы.

— А зачем?

Я глянул на заинтересовавшихся двух секретарш и голосом почти не приглушенным ответил:

— Узнать, почему инопланетяне не пользуются презервативами.

Не знаю, была ли эта месть со стороны майора, но в конце дня он позвонил.

— Леденцов, привез презервативы?

— Так точно, — ответил я, потому что пускаться в объяснения не хотелось.

— Послезавтра едешь в командировку в Алтайский край. Там зашились с глухими убийствами.

— На сколько?

— На месяц.

Есть мысли, от которых боязно. Мне сдается, что у милиции пропал интерес к расследованию краж, хулиганств, телесных повреждений, грабежей и прочих других преступлений. Не до них. Только убийства, ну, и крупные финансовые аферы. Или мне так кажется, потому что сам состою в убойной группе?..

Подруга Татьяны Пашковой явилась с опозданием на полчаса. Замечания я не сделал, потому что вошла высокая статная дама. Первое, что бросилось в глаза — ее взгляд, чего-то требовавший. В транспорте таким уступают место, и я поскорее предложил ей стул. Взамен молча получил ее паспорт: Ванилла Оттовна Штрейс. Пока записывал адрес и другие данные, очень хотелось спросить, не происходит ли ее имя от слова ванилин.

— Работаете?

— Юристом.

— Адвокатом?

— Заведующая юротделом фирмы.

— Солидно, — подтвердил я не столько ее слова, сколько внушительный тон.

На ней было черное какое-то расклешенное пальто с воротником-лапшой и лаковые сапоги на шпильках. Широкая бархатная лента — разумеется, черного цвета — прижимала пружинистые темные волосы. Я понял, почему все черное — из-за влажных глаз, словно налитых мазутом.

— Давно дружите с Пашковой?

— Вместе учились в школе.

— Что о ней скажете? — спросил я, допуская, что ничего не скажет.

— Танька всегда стремилась жить спокойно и комфортно. Говорила, не хочу ничего понимать и ни во что вникать.

— Теперь ее жизнь спокойной не назовешь, — удивился я.

— Это после романа с Маратом.

— Который Рыба?

— Не сказала бы…

— Я имею в виду его гороскоп.

— Марат — это комок ума и воли.

— И ушел от Пашковой, потому что она по гороскопу Дева?

Ванилла показала мне отменные белые зубы — улыбнулась, значит. Я понял, что сморозил глупость, но эта глупость не моя, а Пашковой.

— Марату не нужен менеджер на кухне.

— Какой менеджер?

— Домохозяйка.

— Она же, дизайнер…

Похоже, мое непонимание забавляло Ваниллу. Улыбку она так и не убрала. Красивая женщина: четкий прямой нос, овальные глаза цвета мазута — и все черное. Не все — зубы белые и какие-то пластинчатые. Она предложила мне поразмышлять:

— Посудите сами, должности у нее нет, зарплата мизерная, квартира однокомнатная, автомобиля нет.

— Разве дело в этом? — перебил я.

— Не в этом, — мгновенно согласилась она. — Дело в престиже. Любят женщин самостоятельных.

— Представляю, к какой он ушел. Наверное, к министерше или к народной артистке…

— Ко мне, — с вызовом бросила она.

В моей голове вышла небольшая заминка. Нет, эта женщина некрасива. Все в лице правильно: черно-маслянистые глаза, прямой нос, пружинистые волосы… Но маленькие скомканные губы, как накрашенная пухлая пельменина.

— Пашкова знает, что Марат ушел к вам?

— Но от меня он тоже ушел.

— Теперь к кому?

— По-моему, ни к кому.

— Пашкова непрестижна. А вы чем ему не угодили?

— Хотела семью и детей.

Тут яснее ясного: полно мужиков, которые боятся семейных уз, как пистолетного выстрела. Особенно пугают дети. Дорожат свободой ходить вечерами в баню, пить пиво, заскакивать в клубы и разъезжать в иномарках. Отсюда появились бойфренды. Непонятнее с Пашковой…

Я, конечно, знал, что богатые не дружат с бедными, молодые со старыми, здоровые с больными, а умные — с дураками. Но эта идиотская закономерность нарушалась любовью: мне казалось, что мужчине плевать на социальное положение женщины — их любят не за престижность. Хотя Рябинин утверждает, что парень с высшим образованием непременно женится только на девушке с высшим образованием.