— Еще люблю общение. Ради него в основном и приехал сюда. Ну и ради саморазвития, конечно. В общем, не буду вас утомлять, передаю слово следующему. А вы это… заглядывайте в 310, если что, — произнес он и, посмотрев на Зарину, вдруг подмигнул ей.

Зараза, — подумала девушка и улыбнулась в ответ.

— Я та, что умрет последней, — устрашающе прошептал кто-то. Зара перевела взгляд на говорившую, низенькую брюнетку с косичками у висков. Теперь огонек сверкал у нее в ладошках. — Надежда.

Сменив тон на более дружелюбный, девушка принялась рассказывать о себе и двух своих пассиях: роллах и BTS. Точнее не двух, а… восьми? десяти?

Чин, Чимин, Чим-чим… Ну-ка, стоп. Последний — это же соус вроде какой-то?

Отчаявшись сосчитать перечисленных Надей корейских айдолов, Зара вздохнула и отстраненно уставилась перед собой. Краем глаза она замечала, как свечка перемещалась из одних раскрытых ладоней в другие. Потом в третьи, в четвертые… С каждым новым человеком огонек замедлял ход. Следующий говорил чуть больше предыдущего, упоминал все более интересные детали, которые нечасто доставались из закромов души даже перед лучшими друзьями, не говоря уже о компании незнакомцев. Но здесь, похоже, сама атмосфера располагала к откровению. Волна искренности, зарождаясь в начале круга бледной, чуть шелестящей пеной, в конце накрывала говоривших с головой. Кому-то эта волна могла показаться опасной, ведь она была способна в одно мгновенье заставить человека целиком погрузиться в воды искренности, упустить момент — или лишнее слово — и захлебнуться.

Но Зара ее вовсе такой не считала. Она не боялась стихии. Когда та бушевала, она наслаждалась ее красотой и силой. Наблюдала за тем, как волны приносят из глубин океана бесценные россыпи жемчужных мыслей и перламутровых чувств. Не идеально ровных и гладких, но зато настоящих. Она обожала смотреть, как люди выворачивают свои души наизнанку.

Зарина ухмыльнулась, оторвала взгляд от Алекса и…

Алекса? Плим! Я ведь сквозь него смотрела, а не на него. Вот только со стороны-то этого не понять! Подумают еще, что втюрилась.

Ну и ладно… Интересно, он заметил?

Тем временем свечка дошла до Зары.

— Меня зовут Зарина, и я очень рада, что наконец попала в этот лагерь, —произнесла она, сжимая в ладонях искусственный огонек. — Уверена, эта смена станет незабываемой. Мы с вами обязательно ее такой сделаем. Разобьем пару окон, подожжем шторки… Шучу, — примирительно улыбнулась она, ловя на себе хмурый взгляд наставницы. — Не так, но все же повеселимся, пообщаемся и переживем кучу ярких мгновений. Яркие мгновения — вот что я люблю. Ну и еще рассветы, музыку и шоколадные печенья. И вечерние посиделки под гитару! Желающие в них поучаствовать могут приходить в нору №314.

И, найдя взглядом Алекса, она бесцеремонно подмигнула ему в ответ.

Чужой среди своих — polnalyubvi

Зарина сбросила кроссовки, прошла в комнату и со вздохом упала на кровать. Идеально белый потолок. Как лист бумаги. Записать бы сейчас на нем все мысли, роящиеся в голове, выпустить бы их на свободу и успокоиться.

Нет-нет-нет! Прекращай подавать своей сверхспособности такие идеи! Не хватало еще потолок испортить! Мало ли, слова и вправду запишутся…

Зарина крепко зажмурилась, будто бы это могло ей помочь взять под контроль свою способность и не дать эмоциям вырваться наружу. Ее пугала чрезмерная самостоятельность ее дара. Иногда Заре удавалось его подчинить и записать с его помощью конспекты, к примеру. Но по большей части это все же он управлял ей. Дар чувствовал любые ее внутренние изменения и тут же норовил отобразить их снаружи. Заре вечно приходилось заметать за ним следы: прятать листы бумаги, испещренные признаниями в любви или, наоборот, пожеланиями кому-нибудь поскорее сломать шею. Она сминала их, рвала, сжигала. А потом в каком-нибудь чудом уцелевшем блокноте находила слово гнев. И ладно, если в такие моменты она была в комнате одна. Но ведь порой ее сверхспособность просыпалась в совершенно неподходящее время. К примеру, в диалоге с учителем, которой все никак не хотел давать Заре дополнительное задание, хоть та и скакала вокруг него с милой улыбочкой уже битый час, заливая о том, как жаждет потратить на это злосчастное задание все свои выходные. Исключительно из интереса к предмету, конечно же, но никак не чтобы исправить оценку. Где-то в середине устроенного тогда Зарой циркового представления, дар не выдержал и решил подшутить над упертым Игнатом Исааковичем — назвать его Игнатом Ишаковичем. Надпись вспыхнула в тетради прямо перед носом учителя. И последствия шутки оказались нешуточными… В тот день Зара получила выговор от завуча, взбучку от родителей и в качестве бонуса хроническую неприязнь Ишаковича. Последнее было особенно печальным фактом, ведь из-за этого исправить оценку Заре так и не удалось.

— Будешь чай? — спросила Адель, проходя в комнату.

— Да, можно сделать, только…

— Я уже принесла, — улыбнулась Лисичка, поставив перед Зарой кружку. Оттуда выглядывал хвостик чайного пакетика, судя по запаху, с апельсином. — Аккуратно, очень горячий. Вода в кулере только вскипела.

— О, там поменяли бутылку? — удивилась Зарина. — Когда я проходила мимо, кулер был пустой.

— Ага, губу закатай, — прыснула Адель. — Проверку от Роспотребнадзора прошли, звание лучшего лагеря во всей Вселенной получили, можно выдыхать. Следующий раз бутылку теперь поставят только в последний день смены — в честь нашего выезда. И то в лучшем случае, — усмехнулась она, забираясь на кресло и пожимая под себя ноги. — Я просто спустилась на второй этаж. Там еще один кулер есть. Пока даже с водой, представляешь?

Второй этаж был территорией наставницы и учителей. Ученикам вход сюда был строго запрещен. Во время сегодняшней экскурсии по корпусу ребят об этом предупреждали, причем несколько раз и вполне доходчиво. Нарушителей правила ждало худшее из наказаний — перенос отбоя аж на полчаса. Причем для всей гильдии, даже если пойман будет всего один преступник. Но для Зарины с Адель, как, в прочем, и для большинства других учеников, ключевое слово здесь было «если».

Зара притянула к себе кружку с чаем. Цитрусовый запах приятно защекотал нос.