Кусты за спиной у животного затрещали, и на дорогу выпал Валера — смотритель «зоопарка». На ходу отряхивая от сухих веточек и пожухлой листвы форменный комбинезон, он бросился к месту конфликта. На бедре болталась кобура с электростеком. Следом за Валерой спешил незнакомый парень с поводком, видимо, помреж с соседней площадки — ясно ведь, что оборотень удрал из другого фильма. Просто так, погулять на «натуру» их не выпускают. Завидев Валеру, уже тянущегося за стеком, оборотень перестал ухмыляться и явно приуныл. Лизнув напоследок Колобка в щеку, он лениво потрусил к поимщикам и позволил нацепить на себя поводок. В руках у остолбеневшего от такого хамства режиссера остался клок рыжей шерсти. Уже почти утащенный в чащу, зверь вдруг опять заупрямился и, повернувшись к нам, тоскливо завыл. Вот тут я его и вспомнил.

Четыре года назад Сергей Ванадьевич Трюковский, за глаза — Колобок, снимал «Вой в ночи». Специально для этого фильма был выращен Бим. До дрожи в коленках страшный, но с веселым шаловливым характером. Обычно суровый Колобок просто таял, когда его видел, и давал ему всякие ласкательные прозвища: Бимка, Бимушка, Бимчик и даже Бимуля. Ну, привязался наш гений к оборотню-геноморфу.

Потом съемки закончились. Фильм прошел в прокате на ура и поднял хорошие сборы. И, как обычно бывает в таких случаях, руководство компании надумало склепать сериал, по мотивам, так сказать. Колобок сериалов не снимал, и Бима передали в «лапы» Слимберга… А оборотень начал сбегать. Безошибочно угадывая, где сейчас идут съемки у Колобка, он возникал в самый неподходящий момент на площадке и, как преданный пес, лез со своими чувствами к рассерженному режиссеру. Его ловили и уводили, он удирал и вновь находил Колобка. Трюковский всегда ярился и ругался, но было видно — ему нравится. Не имея возможности забрать зверя домой, он иногда тайком (об этом знала вся студия) пробирался в «зоопарк» и часами общался с любимцем. Увы, скоро эта идиллия должна была закончиться. Сериал «Вечный вой» шел к концу. Падала его популярность, падали доходы — оборотень приелся зрителю. В ближайшее время Биму предстояло переезжать в Америку, в парк аттракционов «Киномонстры».

«Киномонстры» — вторая, и единственная кроме сериалов-сиквелов, возможность геноморфов продлить творческое существование, своего рода пенсия. Почетная отставка. Потеха для туристов. Иногда, очень редко, обитателям «Киномонстров» удавалось ненадолго вернуться в кино, пережить «вторую молодость». Так было, например, с Кинг-Конгом восемь лет назад, когда Колобок снимал «Кинг-Конг против Годзиллы». Но сейчас он снова развлекает детишек в парке. Быть там и Биму.

Наконец оборотня увели, и на площадке воцарилась тишина. Почти наверняка съемок сегодня уже не будет. Трюковский — человек настроения. Сейчас он всех прогонит и пойдет тосковать в бар.

— Все свободны. До утра. Завтра съемки в павильоне. Круз приехал. Работаем восьмую сцену «Благословение короля». — Колобок говорил все громче, явно накручивая себя, эмоции требовали выхода. «Сейчас он в кого-нибудь вцепится», — успел подумать я, отступая в тень.

— Вадик! — поздно, Вадик — это я. — Задержись на минутку.

Я понуро поплелся к режиссеру, на ходу снимая осточертевший шлем. Мимо с виноватой улыбкой шмыгнула Люся (или Муся).

— Вадик, — голос главного был обманчиво-ласков, — тебе нравится роль?

— Нравится, Сергей Ванадьевич.

— Так какого беса ты так хреново играешь? — теперь он почти орал. — Ерзаешь в седле, будто на осу сел. Болтаешься в этом… — он не нашел слов и для наглядности постучал по нагруднику, — как сосиска в консервной банке.

— Жарко… доспехи эти… — я вяло оправдывался.

— Ты АКТЕР, Вадик. — голос стал уже мягким и вкрадчивым, ударные слоги Колобок мяукающе растягивал. — И если во время съемок ты отвлекаешься на жару, зуд или свой мочевой пузырь — значит, ты плохой актер. А мне нужен хороший. И я найду хорошего. А ты будешь до конца дней играть «кушать подано»… — И, наконец, резким тоном отрубил: — Последнее предупреждение! Свободен!

Я попятился к трейлеру костюмера, пока он не передумал. Сегодня что-то слишком быстро. Угроз я не боялся. У меня это уже восьмое «последнее» предупреждение, а полфильма уже снято. Паром на переправе не меняют. Но все равно неприятно.

Быстро избавившись от доспехов, я переоделся. Освобожденная муха тут же принялась биться в окошко трейлера, подтверждая высказанную кем-то мысль, что жизнь — вечная борьба. Грима на лице не было — весь съемочный день я должен был провести со шлемом на голове — поэтому просто умылся и вытер насухо вспотевшую под шапочкой голову. Уже причесываясь, перед наскоро распыленным на двери зеркалом, я обнаружил, что настроение мое улучшается. Впереди был почти целый день, абсолютно свободный и ничем не обремененный. Можно провести его с Ясей. Даже нужно провести его с Ясей. Только дождаться конца смены и забрать ее из кафе.

Я снова глянул в зеркало. Еще минуту назад на меня смотрел угрюмый неприятный тип, обиженный на весь мир. Теперь из глубины улыбался довольный собой и жизнью молодой человек. Красивое мужественное лицо: чуть великоватый, прямой нос, густые брови, голубые глаза, улыбка, опять же, до ушей. Типичный киногерой — мечта любой девчонки. Эта физиономия выручала меня не раз: в школе, в кабинете директора, на экзаменах в актерское, да и с Ясей сыграла роль не последнюю. Зеркало начало тускнеть и испаряться. Сунув в карман почти пустой баллончик, я пообещал себе не забыть купить новый.

Почти счастливый, я выскочил из «костюмерни» и с удивлением обнаружил, что Трюковский никуда не ушел. Он стоял на лужайке и задумчиво смотрел в чащу, куда уволокли Бима. Прокрадываясь сзади него на цыпочках, я приостановился и услышал, как он пробормотал: — Ну, надо же, опять сбежал. А они говорят — эмоционально уплощен…

Добравшись до стоянки мобилей, я быстро отыскал свой и, не мешкая, покатил в город.

* * *

Неторопливо двигаясь в сторону Москвы, я прикидывал: до МКАДа минут двадцать, да по городу еще с полчаса, да пока найду место для мобиля — у студии всегда давка — еще минут десять. Итого — час. Значит, к трем буду в кафе, у Яськи как раз смена кончается. И пойдем-ка мы… в кино.