Эту тайну, помимо его родственников, знаю только я. Возможно, когда-нибудь смогу ею воспользоваться, но сейчас буду держать язык за зубами.

— Привет честной компании! — Артём, по сравнению с двоюродным братом, оказался куда более жизнерадостным. Всё-таки общение с умершими не сказывается благотворно на душевных качествах человека. Сын Владимира Олеговича только мрачно кивнул, оглядывая нас. Как же тяжело жить с таким грузом! Оттого-то кощун и злой на весь мир.

Дайаана внезапно напряглась, глядя на Димку, и расширила глаза, отчего стала похожа на милого лемура. Зрачки девушки приобрели непроницаемую черноту. Кощун почувствовал себя неудобно, завертел головой по сторонам, что-то тихо сказал на ухо Артёму и быстро направился к барной стойке.

— Что это с ним? — удивилась Света.

Я вовремя показал Дайаане знак, чтобы она не вздумала и слова сказать про Димку. Шаманка почувствовала что-то не самое приятное, исходящее от кощуна. В мировоззрении обоих магии как таковой очень мало. Подсознание общается с духами Стихий и душами мёртвых, как это происходит с Димкой Булгаковым, на ином пласте восприятия. Я же не хочу, чтобы пострадала семья Светы, если слухи об одарённом, умеющим повелевать мёртвыми, проникнут на самый верх. Мстиславские без сожаления уничтожат и самого Димку, и всех, кто по родовой линии уже получил подобный Дар, или имел такую возможность по крови.

Пока я сидел в раздумьях, Света быстро представила Артёма сидящим за столиками моим одноклассникам. Не думаю, что ему интересно общаться с «малолетками». Да ещё попивающими чай с тортиком. Он быстро нашёл предлог смыться. Тем более, из танцевального зала раздавались бодрые ритмы и бархатистый голос Анжелики. Ребята отрабатывали свой шанс.

— Андрей, пойдём танцевать! — меня потянуло множество девичьих рук, со смехами и шутками. — Или устал?

— Я сейчас подойду! — оставалось только улыбаться и клясться, что долго засиживаться не буду.

Оставшись в одиночестве, я увлёкся, наконец, тортом. От него и так уже ничего почти не осталось, поэтому стоило поторопиться. И не удивился, когда рядом со мной присели Михаил Корибут с Кирей Корецким. Если с Мишкой я готов был общаться, то к его дружку испытывал, мягко сказать, не самые приятные чувства. Не нравился мне Кирюша. Скользкий, прилипчивый, не имеющий своего мнения. Вот и прилип к Корибуту, по сути став его свитским, хотя по родовитости ничем ему не уступая.

— Здорово, княжич! — улыбнулся Михаил, выставляя на стол открытые бутылки с пивом. Целых шесть, надо же! — Слышал, награду короля Харальда обмываешь? Покажешь?

— Пожалуйста, — я извлёк коробочку из кармана, поставил её на стол и пододвинул к Корибуту.

Открыв её, Михаил с интересом поглядел на тускло поблескивающую серебром медаль, даже в руку взял. Кирюша тяжело сопел, но притронуться к ней не посмел. Понимал, что это не какая-то бутафория, а настоящая награда. Уважение к воинскому подвигу у русских дворян оставалось достаточно сильным, чтобы на этой почве показывать своё пренебрежение. Чревато обструкцией в обществе.

Вернув мне коробочку, Корибут поднял бутылку в знак приветствия.

— Выпей с нами, Мамонов. А то сидишь, несчастный, тортик поедаешь. Угощайся.

Я не стал кочевряжиться. Пиво не водка, много не выпьешь. Легонько стукнувшись своей бутылкой о бутылки Корибута и Корецкого, я приложился к горлышку. Горьковатое, прохладное — оно бы в самый раз было в жару. Но не сейчас. Странный всё-таки Михаил человек. Никак не могу его понять. Да, шебутной, когда хорошо поддаст, на выдумки, опять же, горазд. Вспомнить только гонки на скутерах по ночной Москва-реке, после которых императрица несколько дней пропесочивала родственников всех участников безобразия. Но сам по себе Корибут — парень спокойный, даже чересчур. И сам себе на уме. Какие мысли бродят в его голове — только ему ведомо.

— Можешь попробовать, кстати, — я кивнул на несколько кусочков торта, которые не стали есть некоторые парни. Не сладкоежки они. — Вкусный.

Корецкий фыркнул и присосался к пиву. Мне показалось, княжичи уже поддатые в клуб заявились. Никто им не запрещает, конечно, разъезжать по вечерней столице в поисках развлечений. Но как бы здесь чего не учудили. Кинул быстрый взгляд на столпотворение возле барной стойки. Среди молодёжи то и дело мелькали люди в нарочито неброской одежде. Служба внутреннего наблюдения Великой княжны трудилась в поте лица, отслеживая возможные конфликтные ситуации, перемещения и прочие безобразия. Вон, двоих уже ненавязчиво повели к выходу. Что-то не поделили между собой.

Корибут прислушался к энергичной музыке, волнами накатывающейся с танцпола.

— А что за девушка шаманский танец исполняла? — поинтересовался он.

— Моя очень хорошая знакомая, из Якутии приехала погостить, — честно ответил я.

— Познакомишь?

— Нет, — сразу же отрезал я, нисколько не задумываясь.

— Это почему? — Корибут покрутил в руках бутылку. Мой ответ его не разозлил, а скорее, удивил. — Тебе двух мало?

— Миша, остановись, пока не наговорил лишнего, — предупредил я и сделал глоток хмельного. — Эта девушка — моя гостья. Я за неё головой отвечаю. А твоя репутация, извини, не слишком чистая.